Студенческие дни. Знакомство с Люсей. Вечера, проведенные вместе. Музыка, много музыки, песен. Все это промелькнуло в один миг и заново потрясло сознание. Люся! Сколько раз, отбывая наказание, он думал о ней, она оставалась самым светлым и чистым воспоминанием его юности, воспоминанием, которым дорожил, как святыней. И вдруг Люся здесь…
— Ты что, окаменел? Наряд начался, горный мастер тебя зовет, — тряхнул Леня Виктора.
Виктор опомнился и направился к столу, за которым сидел горный мастер Евсеев.
— Несветов? Почему не отзываешься, заснул, наверно? Мигом на лесной склад, скажи, чтобы лес срочно спустили. Потом — в шахту.
— Понятно, товарищ Евсеев, мигом, — оживился Виктор и поспешил к выходу.
Закрывая дверь за собой, он услышал:
— Леня, а где же новенький?
Этот голос он узнал бы из тысячи. «Неужели обо мне спрашивает? Ну, конечно, новенький — это я».
Виктор не шел, а бежал, сам того не замечая от растерянности и волнения.
— Несветов, куда так торопишься? — окликнул его кто-то.
Виктор сбавил шаг и узнал Синяева.
— На лесной склад, товарищ Синяев.
— Как работается? — поинтересовался Синяев, внимательно оглядывая Виктора.
— Хорошо, Петр Сергеевич.
— Так оно и должно быть. Но только почему-то избегаешь всех?
— Да я ничего, я просто никого еще не знаю, и потом мое прошлое…
— Опять прошлое. Забудь о нем. Теперь надо думать о будущем. А кто старое вспомянет, тому глаз вон… Да, а деньги у тебя есть?
— Нет, — сознался Виктор.
— Почему же не выпишешь в конторе?
— Был там, — махнул рукой Виктор. — Говорят, не положено.
— Наверное, Носик?
— Он самый.
— Ну что ж ты ко мне не обратился? — забеспокоился Синяев и положил ему руку на плечо: — После смены непременно заходи, я распоряжусь, чтобы тебе выдали аванс.
— Ладно, зайду, — пообещал Виктор и побежал дальше.
Он быстро выполнил поручение горного мастера и спускался в шахту вместе с Леней и Волоховым.
В клети все молчали. Пролетали мимо, выхваченные на мгновение из темноты, полукруглые мокрые брусья, напоминающие колодезный сруб, шумел воздух. Спуск длился недолго, клеть дернулась, стала, и шахтеры, пригибаясь, вышли на рудничный двор.
Впереди шагал Волохов, Виктор то спотыкался на шпалах, то ударялся каской о верхняк. Леня шутливо советовал:
— Ты ниже пригибайся, раз большой вырос, не переломишься. А то так треснешься башкой, что и мозги не соберешь. Я хоть и роста небольшого, а на первых порах тоже ухитрялся испытывать крепость своей черепной коробки. Ничего, испытания прошли успешно… А лампочку чего к боку тулишь? Вперед ее выставляй, вот так, правильно. Да ты чего молчишь?
— Слушаю и выполняю, — в тон ему ответил Виктор.
— Ну, тогда порядок. У меня насчет новичков чутье тонкое. Я их понимаю, не как другие…
Виктор усмехнулся и чуть было не сказал: «Вещички-то в камеру хранения снес», — но воздержался.
— Что, не веришь? Серега может подтвердить. Слышишь? — окликнул Леня Волохова.
— Ладно, давай заливай, веселей до лавы дойдем, — отозвался тот.
— Вот еще, — обиделся Леня. — Помнишь, как Люся на комитете похвалила меня за это.
— Какая Люся? — резко вскинул голову Виктор и больно ушибся о верхняк.
— Ха-ха-ха, — залился Леня. — Аж треснуло что-то… Ну как, проверил? Дубовая?
— По-моему, здесь верхняк покрепче дуба, — пошутил Виктор, потирая рукой ушибленное место.
Леня перестал смеяться и продолжал прерванный разговор:
— Так ты Люсю Леснову не знаешь?
Виктору не хотелось говорить правду, но и обманывать было неудобно, и он промолчал.
— Не знаешь? — не унимался Леня, — ну так узнаешь. Она член комитета комсомола — это раз, и десятник по вентиляции — два. Ее побаивается сам Николай Петрович, наш начальник участка. Как появится в лаве, сразу — то не так, это не годится, и пошла, пошла… строгая девушка. А на шахте — недавно, этим летом к нам прибыла из техникума. Хорошая девушка, очень!
— О чем ты с ней разговаривал в нарядной, когда я выходил? — спросил Виктор.
— Да так, обо всем. Она о новеньких спрашивала, у нас на участке один из ФЗО работает, а на комсомольский учет до сих пор не стал.
— А-а, — протянул Виктор разочарованно, а сам подумал: «Значит не обо мне шла речь, да и какое кому дело до меня, на учет становиться не придется…»
— Впрочем, я Люсе сказал, что к нам в комнату подселили одного бывалого парня.
— А больше ничего не говорил?
— Нет.