В просвете полуоткрытой двери дрожали багровые отблески топок. Виктор подошел ближе, осторожно заглянул в котельную. Там было два кочегара. Один из них бросал уголь в топку, а другой, стоя спиной к двери, вытирал платком потную шею, подле него в куче угля торчала лопата. Проникнуть незамеченным в помещение нечего было и думать. Виктор нехотя отошел от двери и, укрывшись под каким-то навесом, стал наблюдать.
Время тянулось медленно, донимал холод, терпение истощалось. А в окнах котельной то появлялись, то исчезали силуэты кочегаров. Виктор чувствовал, что больше не выдержит и пойдет проситься у них переночевать. А там будь что будет, только бы обогреться! К счастью, один из кочегаров вышел, завернул за угол и исчез в дождливой темноте. Виктор, разбрызгивая воду, бросился к двери.
— Можно? — спросил он, ступая на утрамбованный земляной пол котельной.
Кочегар ткнул лопатой в кучу угля, смахнул тыльной стороной ладони пот со лба и добродушно разрешил:
— Входи, входи…
Виктор с силой сжимал зубы, но нижняя челюсть непослушно дрожала.
— Озяб, парень, — кочегар взял его за руку, подвел к открытой топке.
Виктор присел на корточки, протянул растопыренные пальцы к огню. Кочегар, не спуская любопытных глаз с незнакомца, достал из кармана брезентовых брюк пачку сигарет, предложил ему закурить. Виктор отрицательно покачал головой. Это несколько расположило к нему кочегара.
— Ты кто такой? — спросил он
— Человек.
— Это еще не известно, что ты есть за человек.
Виктор попытался отшутиться:
— Странник, загнанный непогодой.
— Хм… странник, — кочегар затянулся дымом сигареты. — Таких у нас еще не бывало.
Виктор уловил недовольстве в голосе этого пожилого мужчины, и ему стало совестно.
— Я, понимаете, из заключения, — признался он.
— Вот оно что-о… — озадаченно протянул кочегар и взялся за ручку лопаты.
Виктор поднялся, волнуясь, заговорил:
— Да вы, отец, не бойтесь меня, я уже все отбыл…
Он, сбиваясь, рассказал ему о том, как освободился, как в поисках работы прибыл на шахту. В голосе Виктора было что-то искреннее, располагающее.
— А до родителей чего не подался? — спросил кочегар.
— Нету их, — Виктор вздохнул и коротко добавил: — Отец на войне погиб, мать умерла.
Кочегар совсем подобрел. Он кинул несколько лопат штыба в топку и повел Виктора в подсобную комнату. Здесь на столе лежал слесарный инструмент, у стены были приделаны большие тиски. Кочегар достал из деревянного шкафчика ломоть хлеба и бутылку молока, предложил:
— Малость подкрепись, парень, и спать.
— Да что вы, отец…
— Ешь!
Виктор еще утром легонько перекусил и сейчас отказаться от пищи просто не мог. Он весело стал жевать хлеб, запивая его молоком, и все рассказывал о своей жизни. Кочегар слушал, держа в черных пальцах беленькую сигаретку, изредка затягивался. Лицо у него было морщинистое, сухое, но в глазах светилась ласковая доброта. Он как бы успокаивал ими Виктора, который вспоминал о своих невзгодах.
Наконец кочегар поднялся, положил на плечо Виктора руку:
— Не тужи, Витька. Я уголька подброшу, а потом сведу тебя домой на отдых. У меня там одна старуха.
— Нет, — возразил Виктор. — Я сам помогу, а спать буду в кочегарке. Здесь тепло.
Пока они беседовали, в топках прогорело. Кочегар дал Виктору лопату, начал объяснять, что ему делать.
— Знаю, — улыбнулся Виктор. — В колонии научился, — и он принялся ловко бросать уголь в топку, пышущую жаром.
Через полчаса работа была закончена и Виктор нырнул в укромный уголок, привычно растянулся там на теплых кирпичах. Котел приветливо жужжал, излучая ласковое тепло. Где-то рядом металось пламя, шумела и бурлила вода, мелодично стучал насос, а Виктор, подложив кулак под голову и по-детски поджав под себя мокрые ноги, уже засыпал. Невзгоды, заботы, огорчения — все это теперь не касалось его, жесткая постель была ему удобней любой пуховой перины, и он улыбался во сне.
Кочегар всю ночь топтался около котлов. У него, как у домохозяйки, было много разных мелких дел и не всегда удавалось вздремнуть, даже сидя. Ненасытное пламя, весело гудевшее с топках, требовало все новых и новых порций угля. Время от времени кочегар заглядывал в угол. Виктор, раскинув руки, сладко спал. Это успокаивало. За много лет своей работы кочегар видел здесь разных пришельцев, попадались и плохие люди. Участковый уполномоченный строго наказывал сообщать ему о всех незваных ночлежниках. «Э, чего там, — махнул рукой кочегар. — Этот парень — безобидный». Он сел на скамейку, стоявшую у входа, поближе к свежему воздуху, и задумался. Мерный шум в котельной убаюкивал, но почему-то не дремалось. «Говорит — студентом был, а с виду не похож. Уж больно замурзанный». Кочегар изредка кашлял. После сигарет кашель проходил.