Виктор примостился рядом, поставив свой аккумулятор у ног.
— Мне, видишь ли, не хочется судиться с тобой, — начал Сопронкин, потирая грязной рукой свою проваленную переносицу (он всем говорил, что перебили ее в драке). — И поэтому я предлагаю помириться.
— Если ты не хочешь судиться, забери назад заявление, и делу конец, — посоветовал Виктор.
— Тут, видишь ли, принцип: я должен доказать, что надо мной учинили беззаконие.
— Ну и доказывай, — Виктор двинул ногой свою лампу, и она стукнулась о лампу собеседника — весь свет упал на Сопронкина. — А ко мне ты зря пожаловал — я тебе не помощник, скорее наоборот — противник.
— Тут есть одна загвоздка, — загадочно сказал Сопронкин. — Мы с тобой вроде бы корешков.
Виктор резким движением руки сдвинул каску на затылок, чтобы получше рассмотреть нового «корешка», но его внимание привлекла тень Сопронкина, растянутая на сосновых стойках бокового крепления, и он брезгливо отодвинулся: тень напоминала огромного ребристого червяка.
— Ты не подходящий мне кореш, — насмешливо бросил Виктор.
— Это как сказать, — Сопронкин молодцевато выпрямился, хрустнув суставами, и его тень уползла куда-то назад. Потом он вдруг приблизился к Виктору и, понизив голос, произнес: — Быньдя советует помириться.
— А-а-а… вот оно что, — протянул Виктор и сплюнул. — Ты и его знаешь?
— Знаю. А что?
— Ничего.
— Только ради него готов помириться с тобой.
— Как хочешь.
— Как это: как хочешь? Тебя ведь касается. Суд не собрание, выговором не отделаешься…
— Если дойдет до суда, там разберутся.
— Не надейся! — крикнул Сопронкин. — Хочешь мириться — мирись, а не то будет поздно.
— Ну чего ты кричишь: от тебя зависит мировая, а не от меня.
— Нет, и от тебя. — Сопронкин осторожно положил свою ладонь на колено Виктора и мягко предложил свои условия: — Ты должен возместить мне ущерб.
— Какой ущерб?
— Допустим, моему здоровью.
— Что же сталось с твоим здоровьем? — насмешливо спросил Виктор, высвобождая колено из-под ладони Сопронкина.
— Нервы, видишь ли, попортили изрядно на этом собрании. И теперь вот канавки чищу, заработок стал меньше…
— По-моему, Сопронкин, — прежним тоном продолжал Виктор, — твое здоровье, и в первую очередь голова, должны после собрания сделаться еще лучше. Надо же тебе когда-нибудь начать исправляться.
— Я много не прошу, — гнул Сопронкин свое, не обращая внимания на насмешливый тон Виктора. — Пять сотен мне и на пропой по случаю мировой — сотню. Сходно?
Виктор чуть нагнулся, взял лампу и поднес ее к лицу Сопронкина. Тот испуганно заморгал глазами.
— Не бойся, — успокоил его Виктор. — Я проверяю — не рехнулся ли ты в самом деле от нервных потрясений. Выходит, нет, — и он поднялся. — У меня лишних денег не имеется, но если и были бы, все равно не дал бы ни копейки.
— Ну, тогда получишь.
— Меня уже достаточно наказали. Но если нужно еще, я готов. А тебе советую: в течение тридцати секунд освободить штрек, или я лишусь своей лампы, — и он замахнулся аккумулятором над головой Сопронкина.
Тот пулей сорвался с места и, очутившись на приличном расстоянии, закричал, перекрывая грохот лавы:
— Ты лампой не махай, понятно?.. Я к тебе по-дружески, а ты…
— Давай, очищай штрек! Кому сказано!
— В суде встретимся! — крикнул в последний раз Сопронкин и быстро побежал по шпалам.
Но в суде они не встретились. Виктора даже не вызвали туда. Ему сообщил Леня, который всегда все узнавал раньше других, что народный судья отказал в возбуждении уголовного дела по мотивам того, что Несветов уже наказан общим собранием. «Вот она, сила рабочая, — гордился Виктор. — Постановили и все тут, и нет больше ходу Сопронкину».
Сопронкину, действительно, не было ходу. Он подал заявление в трудовую комиссию о восстановлении его в прежней должности лесогона, — отказали; потом он жаловался в шахтный комитет и в народный суд — тоже отказали. «Чистить тебе канавки, Сопронкин», — не без удовольствия думал Виктор. Он хотя и не оправдывал себя за происшествие в красном уголке, но сознавал, что не будь Сопронкина там, ничего бы не случилось. Теперь его никому не спровоцировать. На собрании за прошлое не упрекали, a вот за настоящее спросили. И он добьется, чтобы оно было образцовым, чтобы все узнали, как держит свое слово Виктор Несветов.