Утром небо прояснилось и первые солнечные лучи хлынули в окна, обливая золотисто-розовым светом стену и часть потолка над котлами и стирая на них серые тени от въевшейся угольной пыли. А кочегар все не знал, как ему быть: доложить участковому или нет. Вспомнилось начало разговора с Виктором.
— Хм… странник, — произнес он вслух забытое слово. Смущало еще и то, что Виктор интересовался, есть ли в кочегарке телефон. «С чего бы это? Разве хорошего человека может беспокоить телефон? Так и есть: неправду рассказал о себе этот парень».
Часа через полтора солнце уже освоилось в котельной, по хозяйски заглядывая в топки и гася багровые отблески пламени.
Казалось, что на улице нет ни ветра, ни непролазной грязи, а наступил по-весеннему яркий день. И от этого долгие сомнения уступили место простому решению: проверка не помешает. Кочегар вошел в слесарную, снял трубку и назвал номер. Участковый уполномоченный Корней Корнеевич Корнеев оказался на месте.
— Задержать! — приказал он. — Я сейчас прибуду.
Через пять минут Корнеев явился. Он был в милицейской шинели, перетянутой ремнями, сбоку висела планшетка. Ночлежника немедленно разбудили.
— Кто такой? — уставился участковый на Виктора.
— Я Несветов. Вот мои документы, — ответил Виктор.
Корнеев взял, быстро перелистал паспорт.
— Поехали! — сказал он.
— Куда? — удивился Виктор.
— В город.
— Мне там нечего делать. Отдайте документ.
Корнеев не ответил, и паспорт Виктора исчез в планшете.
— Вы неправильно поступаете.
— Идем, в отделении разберемся, что ты за птица.
— Я ничего не сделал, отдайте паспорт, — требовал Виктор, подталкиваемый сзади к выходу.
На улице Корнеев приблизился к нему, как бы желая сообщить что-то по секрету, и сказал:
— Не прописан ты, братец, и постоянного жительства нет, держать на своей территории не имею права. У меня порядок, и нарушать его не позволю!
— Ах, так, — выдавил сквозь зубы Виктор, мигом повернулся и бросился в направлении комбината шахты.
— Задержать! — рявкнул неожиданно басом Корнеев. — За мной, Степанов!
Они побежали вдогонку. Грузный Корнеев отставал, а кочегар бежал не очень охотно. Было ясно, что задержанный скроется. Тогда Корнеев, видя идущих навстречу людей, закричал:
— Держите, держите!
Виктор летел вперед. «Только бы добежать, застать начальство! А увезут в город — все пропало: дадут восьмидесятую статью и опять — тюрьма. Быстрее, быстрее!» — подгонял он себя. На пути встали трое. Они намеревались задержать беглеца но Виктор, подлетев к ним, сам остановился, тяжело дыша.
— В чем дело? — спросил высокий мужчина с измазанным угольной пылью лицом, одетый в зеленую брезентовую спецовку со следами темных пятен на коленях и локтях, обращаясь одновременно и к Виктору, и к подбежавшим кочегару и Корнееву.
— Я пришел на шахту работать, — объяснил Виктор.
— Врет! — перебил его Корнеев, — все врет, Семен Львович! Наш бэсээмовец обнаружил его в кочегарке. Бродяга это, не прописан нигде.
— Постойте, Корней Корнеевич.
— Семен Львович, — заторопился Виктор, почувствовав, что это и есть нужный ему начальник. — Я ничего не сделал плохого. Мне просто негде жить, и я переспал в кочегарке. Вчера я пришел на шахту, чтобы устроиться на работу. У меня документы есть, мне необходимо работать…
— Такие на шахте нам не нужны, — сказал Корнеев.
— Помолчите! — рассердился Семен Львович и уже тише добавил: — Я прошу вас, Корней Корнеевич, проводите этого человека к Синяеву, там разберетесь. Насколько я понял, арестовывать его не за что.
— Ладно, пусть будет по-вашему, — неохотно согласился Корнеев.
— Вот и договорились, — улыбнулся Семен Львович.
— У меня работа стоит, — напомнил о себе кочегар.