— Спасибо, Люся. — сказал Виктор, — я готов ждать всю жизнь, лишь бы дождаться…
Окрыленный надеждами, Виктор управлялся в шахте за двоих, один гонял вагонетки, груженные лесом, подавал стойки в лаву так быстро что напарник еле управлялся раскидывать их по паям. Вечером Виктор отправился к Корнееву раньше положенного времени: снова поднималось беспокойство и хотелось как можно скорее выяснить положение.
Корнеев встретил Виктора улыбкой.
— Присаживайся, — предложил он. — Ну, как твои дела?
— Спасибо, хорошо, — ответил Виктор, садясь на тяжелый дубовый стул с высокой спинкой.
— Парень ты бойкий.
— Со стороны виднее.
— Помнишь, брат, как ты припустил вдоль поселка. Так поступать не годится.
— А что же мне оставалось делать? Я ведь на работу пришел устраиваться, а вы хотели в милицию увезти, как бродягу.
— Ишь ты, ловко уразумел, да не до конца, — и Корнеев впился беспокойным взглядом в лицо Виктора. — А может я бы и сам разобрался и устроил тебя не хуже Синяева.
— Может быть, — неопределенно пожал плечами Виктор, не понимая, к чему этот разговор.
— Так, так, — продолжал Корнеев, — значит, живешь хорошо. Так оно и должно быть. Но и меня, брат, нельзя забывать.
— Я хорошо запомнил вас.
— А почему же ни разу не придешь?
— Занят, да и незачем, — и, усмехаясь, добавил: — Кино ж тут не показывают.
— Ты так думаешь? Вот иногда подберу пьяного и — сюда, а он настоящий концерт устраивает. Надо его унять и доставить куда следует. Соображаешь?
— Значит, я должен буду помогать вам усмирять и конвоировать преступников и прочий люд?
— Во, во. Оказывается, ты не только бойкий, а и смышленый парень.
— Какой бы я ни был, но этого делать не стану, — отрезал Виктор и упрямо посмотрел в глаза Корнеева. — Такая работа мне не подходит.
— Вот как! — произнес Корнеев. — Значит, общественный порядок тебя не интересует?
— Корней Корнеевич, — торопливо проговорил Виктор, — я вас прошу выслушать меня. После того, что со мной было, я строю жизнь по-другому и мне надо многое еще сделать. Вот сейчас учусь на курсах, а потом и дальше буду учиться, стараюсь работать не хуже других, а вы хотите, чтобы и снова связался с хулиганами и пьяницами. Зачем мне это?
— А ты, я вижу, мастер зубы заговаривать. «Жизнь», «работать», — тоненьким голоском передразнил его Корнеев, потом сделал минутную паузу и в сердцах рявкнул басом: — Брось! Брось, говорю, мозги мутить. А водку с кем пьешь? А?
— Водку? — растерялся Виктор.
— Ну да, водку? — переспросил Корнеев и поднялся, налегая руками на стол.
— Во всяком случае с урками не пью, — нашелся Виктор.
— Это верно, ты парень культурный, с Носиком тянешь… Упрекнул Корнеев и сел на место, положив руки на стол. — Мне не только это известно, — многозначительно заметил он. — Но я не затем вызвал тебя, чтобы вспоминать о твоих старых грехах.
Виктор чувствовал, как на носу выступают росинки пота: «Конечно, он и о Быньде знает».
— Я хочу помочь тебе порвать твои старые связи, а не налаживать их, — продолжал Корнеев мягким голосом.
Но Виктор уже не мог понять его побуждений. В каждом слове уполномоченного он отыскивал скрытый смысл, и его сопротивление росло.
— Никаких у меня связей нет, — Виктор сердито мотнул головой и яростно смахнул рукавом пот с носа. — И оставьте меня в покое.
— Ну и упрямый же ты парень, Несветов, — спокойно сказал Корнеев, но глаза его быстро забегали, выдавая волнение. — Молод ведь да зелен, храбрость свою выставляешь: «не могу, не буду». Раз тебе доверяют, ты должен радоваться, а не отбрыкиваться, как глупый лошонок. Со мной с пути не собьешься, а полезного почерпнешь. Я, брат, уже пятый десяток разменял, видел кое-что в жизни, — и, считая, что Виктор побежден в своем упорстве, он примирительно обнадежил: — Сработаемся.
— Не могу я, Корней Корнеевич, делать то, что вы мне предлагаете. Нет у меня способностей.
— Но нам нужны люди.
— На мне свет клином не сошелся.
Корнеев не преувеличивал, говоря, что он видел кое-что в жизни, это относилось в первую очередь к людским характерам. Ему встречались и отчаянные головорезы, и ничтожные трусы, и простые смертные, но вот такие упрямые — редко. Столько толковать — и все впустую!
— Убирайся, живо, — не выдержали нервы Корнеева. — Одумаешься — придешь.
— Не ждите, не передумаю.
Виктор плечом толкнул дубовую дверь и выбежал на улицу, будто за ним гнались.