Прошло несколько дней, и разговор с участковым стал забываться. Как-то на улице Виктор встретил Корнеева. Тот поздоровался, как ни в чем не бывало, и спросил:
— Как дела, юноша мятежный?
— Хорошо, — ответил Виктор.
— Рад, что хорошо. Молодец, — сказал он без особого энтузиазма и, приблизившись к Виктору, спросил: — Не передумал?
— Нет.
— Ну, дело твое. А не сердишься?
— К чему сердиться.
— Люблю, брат, таких парней. Молодец. И не надо сердиться, работа у меня такая: нервы. Вот я и переборщил малость. Согласен?
— Согласен, — сказал Виктор.
— Ну, а если что нащупаешь, случайно как-нибудь, то сообщай мне, вплоть до телефонного звонка на квартиру. Согласен?
— Согласен, — повторил Виктор.
И они, пожав друг другу руки, разошлись.
«Как толково все обернулось. А я-то думал черт знает что…» — обрадовался Виктор.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Поселок Холодная балка был заложен вместе с шахтой лет двадцать пять тому назад. По ровному и широкому бугру от надшахтных зданий протянулась улица. Это была самая первая улица в поселке, и по сторонам ее выросли первые одноэтажные домики из камня. Улица продолжалась бы и дальше, но бугор круто обрывался, а за ним была Холодная балка. Со временем поселок расширился и главная улица преобразилась: ее покрыл асфальт, а по сторонам легли тротуары, над которыми летом шелестела буйная зелень акаций. Шахтеры любили эту улицу и назвали ее Садовой. Они на работу шли и возвращались домой только по ней, хотя некоторым можно было и сократить свой путь, свернув в переулок. Около Дворца культуры Садовая круто поворачивала вправо и уже становилась совсем другой, по-городскому шумной. По ней, не переставая, катились грузовые и легковые машины. От многоэтажных домов она казалась тесной, а переулки, которые вливались в нее, в дождь несли грязь, а в сушь — пыль. На тротуарах стояли редкие тонкие деревца, их каждую весну высаживали, но они принимались с трудом.
Виктор шел с работы, довольно осматривался по сторонам, щурился на аккуратные палисадники, на набухшие почки акаций, любовался знакомой улицей, подставляя лицо ветру. Воздух был резок и свеж. И хотя ветер сушил землю, влаги в эту весну было еще много и пыль не поднималась. Ничто не мешало наслаждаться по-настоящему весенним днем и думать о своем, о приятном. Экзамены по комбайну «Донбасс» сданы на «пять». Скоро он сам возьмет в руки рычаги этой машины и поведет ее под землей, разрывая стальным баром крепкий, как черный мрамор, пласт. Он знал, что это сбудется. Сегодня утром на наряде с ним разговаривал Глебов и предложил перейти работать в комсомольско-молодежную бригаду, которая создавалась в новой комбайновой лаве на втором западном участке. Он, конечно, с радостью согласился. Наконец исполнилось его желание.
Виктор с детства питал пристрастие ко всяким механизмам и, уже начиная с восьмого класса, днями и ночами пропадал в гараже, где работал сосед-шофер. Мотор старого газика, на котором тот ездил, часто отказывал, и Виктор всегда присутствовал при «сякого рода ремонтах, сначала в качестве зрителя, а потом и помощника. Сосед научил его управлять автомашиной. И когда Виктор впервые увидел комбайн, он был, что называется, покорен им. Многотонная металлическая машина вгрызлась двумя челюстями в уголь и замерла, готовясь к схватке с вековой стеной слежавшегося антрацита. А рядом, слева, по обе стороны убегающего вверх конвейера, выстроились, как на лесной просеке, сосновые стойки.
«Вот это да! Вот это сила!» — мысленно восклицал тогда от восторга Виктор.
После праздников он расстанется с работой лесогона и начнет проходить практику на настоящем комбайне, чтобы потом включиться в комсомольско-молодежную бригаду и приняться за большое и сложное дело, которое сулило хорошие заработки и трудовой почет.
«Справлюсь ли?» — мелькало сомнение и пропадало, когда Виктор, как бы проверяя себя, сжимал кулаки, ощущая в своем теле молодую возбужденную силу. А свежий ветерок все щекотал и щекотал лицо и уносился в степь, покрытую пятнами от прошлогодней порыжелой травы и свежей пробивающейся из земли зелени, огибая темно-синие терриконики. Вдыхая чистый и пьянящий воздух, которого порою так не хватает в шахте, Виктор останавливался и снова шел. Вот и интернат, где живет Люся.
Сегодня вечером во Дворце культуры после торжественного заседания, посвященного первомайскому празднику, должен был состояться концерт художественной самодеятельности, в котором он примет участие. Там он встретит Люсю. Они будут выступать вместе. Он будет петь, она — аккомпанировать. Их будут слушать люди, у которых празднично и радостно на душе, как у него сейчас. И непременно дымчатую темноту зала всколыхнет буря оваций, которую разорвет приглушенное и натужное «бис». «Да что я так размечтался, а вдруг никто не хлопнет… Но не может быть! Раньше ведь всегда так получалось, будет и сейчас», — уверенно решил Виктор и зашагал быстрее.