— Нельзя, никак нельзя. У меня дела прежде всего. Вчера колол банду. Сегодня утром занимался с пацанами, которые принесли из поселка какую-то хозяйственную сумку.
— Опять у вас все по-старому идет. Вы следствие сводите к вымогательству признаний, или, по-вашему, «колете», а этого как раз и не нужно делать…
— Э-э, — устало протянул Конюкин, — поработаете, как я, тридцать лет, иначе заговорите…
— Ладно, — недовольно поднял брови прокурор. — Об этом в другой раз серьезно поговорим. А теперь — что у вас стряслось, рассказывайте.
Конюкин подался вперед:
— Хорошее дело! Крупную банду сняли! — выпалил он, и глаза его заблестели. — Таких дел давно у нас не было, и взяли, можно сказать, с поличным… Дело будет…
— Конкретно, что произошло? — перебил прокурор.
— Лейтенант Чалый, мой помощник, оперативным путем установил, что Борис Матвеев по кличке Быньдя развил подозрительную деятельность. Он встречался с ранее судимыми Несветовым по кличке Красавчик и Носиком, зав расчетным отделом шахты «Холодная балка». Было также установлено, что эти лица готовят ограбление. Правда, предположительно: мы не знали, где и когда они намечают осуществить свой замысел.
— Так надо же было принять меры и обезвредить эту группу, — заметил Земцев.
— Данных у нас было маловато, — вздохнул Конюкин. — А тут, как на беду, серьезно заболел лейтенант Чалый. И вот…
— Что с лейтенантом Чалым? — обеспокоенно прервал рассказ прокурор.
— Простудился и на этой почве — воспаление легких.
Земцев придвинул к себе настольный календарь и что-то там записал.
— Так вот, — продолжал Конюкин. — Двадцать восьмого вечером Быньдя — дежурный шофер в тресте — отвез на «Победе» заместителя главного инженера Строкова на квартиру обедать, а сам отпросился у него домой. Но вместо этого поехал на шахту «Холодная балка», где встретился с Несветовым и Сопронкиным, и они отправились на «Софию». Красавчик остался в машине, а двое пошли в контору. Сторожу и пикнуть не дали: в рот кляп из тряпок, ну и связали. Дверь в кассу взломали мигом, у них с собой инструмент был, фомка, ножовка и все остальное. Еще бы пяток минут, и они деньги взяли. Но я по тревоге организовал всех, кто был в милиции, и туда… Двоих задержали в кассе как миленьких. Правда, Быньдя пистолет потянул из кармана, выстрелил, да мимо, выбили, не дали применить… А вот третий, Красавчик, который остался в «Победе», увидев нас, нажал на газы и был таков. Это взорвало Быньдю, и он заявил: «Несветов поехал во Дворец культуры песни петь». Погнались за ним. На переезде стояла брошенная «Победа». Оказалось, она наткнулась на закрытый шлагбаум, когда проходил товарняк в направлении станции Удальцево. Красавчику деваться было некуда, и он сбежал из машины во дворец, который совсем рядом. Я послал туда двух работников, там его и взяли.
— Понятно, — проговорил прокурор. — Но в отношении двоих. А вот кто третий?
— Как кто?
— Да, кто он?
— Ну, этот же Несветов.
— Чем это доказано?
— Доказательств полно, — убежденно махнул рукой Конюкин. — Матвеев и Сопронкин показали на него — раз; отлучался из Дворца культуры, где должен был выступать, — два; при оперативной разработке был замечен двадцать восьмого днем в машине около шахты «Холодная балка», причем это была дежурная машина «Победа», на которой ездил главный инженер Строков, и управлял ею Быньдя. Наши работники обогнали их дважды. Это уже — три, товарищ прокурор. И четвертое, пожалуй, не менее важное: Несветов в камере избил Быньдю за то, что тот уличил его.
— Как избил? — удивился Земцев.
— Обыкновенно, кулаком.
— Безобразие, в камерах порядка нет, — рассердился Земцев.
— Ничего страшного: он ударил Быньдю слегка по носу, — успокоил Конюкин, — небольшое кровотечение… — И, подойдя к столу, положил перед прокурором бумаги — Это постановления на санкцию ареста всех троих. Подпишите, и больше вас беспокоить не стану.
Земцев наклонился, открыл верхнее отделение сейфа и достал печать. Конюкин не спеша потирал руки и довольно щурил покрасневшие глаза.
Зазвонил телефон.
— Да. Здравствуйте, Семен Львович. Занимаюсь этим вопросом. Ваши комсомольцы? Были у меня только что. Разберемся. Разговоров на шахте много? Это закономерно и даже хорошо в смысле воспитания людей. Да, да, разберемся… До свидания, — закончил разговор Земцев и, задумавшись, медленно опустил трубку на рычаг телефонного аппарата: — Звонил Коротков, парторг шахты «Холодная балка», просил разобраться с Несветовым. У них он был на хорошем счету.