— И вы за него! Не пойму, чего он всем вам дался? У меня железные данные, вот послушайте, товарищ майор…
Но Шинов не стал его слушать, он уже был знаком с собранными данными по делу и еще раз повторил свое приказание об отправке вещественных доказательств на экспертизу. Конюкин, знак характер своего начальника, понял, что возражать бесполезно, и, нервно повернувшись, выбежал из кабинета.
Шинов позвал секретаря.
— Пригласите ко мне заведующего расчетным отделом, который просит принять его.
Вошел Носик.
— Здравствуйте, Викентий Вячеславович, — вкрадчиво приветствовал он майора.
— Здравствуйте.
— Я извиняюсь, но прошу рассеять некоторые недоразумения. Сегодня второй день, как меня вызывают в милицию, а ведь на мне расчетный отдел крупнейшей в районе шахты… О деле со взломом я ничего не ведаю, кроме того, что у нас хотели ограбить кассу бандиты. Прошу вас, Викентий Вячеславович, дайте указание, чтобы меня не терзали, чтобы я мог спокойно трудиться, чтобы меня здесь не задерживали.
— Конечно, конечно… — проговорил Шинов. — Задерживать вас пока нет оснований…
Носик вздрогнул и уставился своими большими воловьими глазами в лицо майора. Но ничего, кроме веселой улыбки, не уловил.
— И я распоряжусь, чтобы вас побыстрее отпустили…
— Вот и спасибо. Занятый человек всегда понимает, как дорога каждая минута. До свидания!
— Одну минуточку, — окликнул майор и неожиданно спросил: — Все же почему вы дали указание не выплачивать зарплату рабочим шахты «София» двадцать восьмого апреля?
— Неужели вы меня подозреваете? — побагровел Носик.
— Нет, я просто интересуюсь.
— Не мог же я двести пятьдесят тысяч выплатить сам… Деньги привезли в три часа дня, кассир заболел, плательщиков не было.
— Допустим, это так, но почему же вы не распорядились хранить деньги в центральной кассе в комбинате, а завезли их в ненадежное помещение?
— Во-первых, я не предвидел, что кассир заболеет; во-вторых, не знал, что будет торжественное…
— Но, когда вы узнала обо всем этом, можно было дать указание о перемещении денег в центральную кассу…
Под Носиком скрипнули половицы, он большим смятым платком смахнул со лба пот и хрипло, нервничая, ответил:
— Мог же я ошибиться, недосмотреть… Конь о четырех ногах, и то спотыкается.
— Вполне, вполне могли, — перекатывая в пальцах карандаш, успокоил его Шинов. — Попрошу вас, товарищ Носик, зайдите к старшему лейтенанту Сальникову в пятую комнату, он вас быстро допросит и отпустит.
— Благодарю вас, Викентий Вячеславович. Вижу: вы меня поняли.
— Пожалуйста, пожалуйста, — чуть насмешливая, но приятная улыбка тронула губы и глаза майора.
Уже в коридоре, медленно переваливаясь тучным телом, Носик обрадовался: «Толково, что я пошел к нему: все подозрения рассеялись».
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
После допроса Виктора прокурор Земцев увидел, что все доказательства, которые, по мнению Конюкина, «железно» подтверждали вину задержанного, пошатнулись, и ни одно из них не выглядело вполне достоверно. Он анализировал эти доказательства еще и еще.
Показания Матвеева и Сопронкина походили на оговор. Встречу с Быньдей и поездку в машине за пределы поселка Несветов не отрицал, заявляя, что именно тогда он узнал о готовящемся нападении на кассу. Признавал он и встречу со Скульским, утверждая, что она произошла в то время, когда он шел звонить. Звонил ли Виктор из бухгалтерии? Этот вопрос был ближе к выяснению, чем другие. То, о чем только что говорил паренек с золотистыми веснушками, и показания Несветова сходились. Какая-либо договоренность между ними исключалась. И, следовательно, сомневаться в достоверности факта просто невозможно. «Значит, Несветов в самом деле звонил из дворца, — пришел к первому важному выводу Земцев. — Но куда звонил? Он утверждает, что дежурному отделения милиции Корнееву. Вполне возможно. Но чем это подтверждается?»
Земцев снял трубку и попросил соединить его с Шиновым.
— Здравствуйте, товарищ майор. Мне нужно срочно допросить участкового уполномоченного Корнеева… Вы уже это сделали? И что же?.. Хорошо, приходите, — и, задумавшись, машинально опустил трубку на рычаг. Сомнения уступили место доверию, — это он почувствовал сразу же после допроса Несветова. Но может ли прокурор руководствоваться одними чувствами? Конечно, нет. К ним нужны еще доказательства, и они были по этому делу. Но, к сожалению, их хватало только на то, чтобы усомниться, а не поверить… «Во всяком случае, я поступил правильно, что не дал на него санкции», — сказал себе Земцев и принялся за работу. Он достал из ящика стола медную гирьку, свою «правую руку», как он сам шутил, и придавил ею чистый лист бумаги, на котором крупными буквами стал писать представление начальнику орса об упорядочении торговли спиртными напитками. Но много сделать не удалось. Пришли Шинов, Конюкин и Корнеев.