— Тогда я не выхожу замуж.
— Ты, Маша, не слушай Леню, — толкнул ее локтем Волохов. — Женщин не берут…
— Ха-ха-ха, — рассмеялся Леня. — Серега боится холостяком остаться.
— Ты потише, — и Волохов показал Лене свой увесистый кулак.
Леня лукаво переглянулся с Машей и внес предложение:
— Мы все подадим заявление в дружинники. Кто против?
«Все, кроме меня, — погрустнел Виктор. — Судимым туда дорога закрыта».
— А ты, Виктор, против? — спросил Леня.
— Я?.. — Виктор растерянно глянул на друзей. — Конечно, нет! Но…
— Никаких «но»! — отрезал Леня и, вскочив, прихлопнул обеими ладонями по столу. — На очередном собрании…
— Товарищи, — перебил его Горобкин. — Шумим мы непомерно. На шахте, дома все и обсудим.
— Но идея-то пришла здесь, — Леня сел и руками позвал к себе. — Товарищи, — зашептал он, — у меня второе предложение: обсудить эту идею на ближайшем комсомольском собрании. При-ни-ма-ется?
— При-ни-ма-ется, — подражая ему, заговорили все хором.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Когда ребята и девушки вышли на улицу, на западе пирамидальные громады терриконов выделялись на розовом фоне неба, как предвестники ночи, которая вот-вот опустится на город. В разрыве между ними стояли строгие подтянутые копры и, еле видимые, решетчатые подъемные краны. А на востоке уже светились окна домов. Кругом весело волновались новенькие флаги. Было много лозунгов и портретов. То тут, то там вспыхивала непривычная для глаза иллюминация, привлекая к себе внимание прохожих. Горьковатый дымный запах от спаленного во дворах и огородах прошлогоднего бурьяна и мусора напоминал о хлопотливых предпраздничных днях.
Ребята, взявшись за руки, шли по главной улице города, занимая половину асфальтовой мостовой. Шеренги фонарей повисли над гуляющими и прорывались сквозь кудрявые шапки деревьев пятнистыми бликами.
— Товарищи, у меня идея, — воскликнул Леня.
— Леня, ты можешь хоть один вечер обойтись без идей? — попросила Люся. — Ну, что ты предлагаешь?
— Ввиду хорошей погоды и по ряду других лирических причин предлагаю: пройтись пешком на шахту напрямик через Холодную балку. Кто за?
Это предложение все встретили с восторгом. А Горобкин даже похвалил:
— Тебе, Леня, только в комиссии законодательных предложений работать.
— А в балке волков нет? — спросила Маша.
— Боишься? — удивился Волохов.
— Нет, хочу испытать твою храбрость.
— В таком случае я желаю встретиться с тигром.
— А что особенного в тигре? — вмешался Леня. — Я иногда так могу рассердиться, что злее льва становлюсь Не верите?
— Ни разу не замечал у тебя такой дури, — усмехнулся Волохов.
— Не было повода… Нет, вру, раз у нас партию порожняка отобрал десятник по движению, так я как гаркнул, как рыкнул на него…
— И что, он испугался?
— Факт!
— А порожняк подал?
— Порожняк? Нет, братцы, угнал под другую лаву.
— Значит, на твою злость десятник обратил ноль внимания? Ведь так?
— Ничуть! Потом он на наряде извинялся…
— Перед тобой?
— Перед бригадой, я ж не эгоист какой-нибудь.
— Леню не переговоришь, — заявил Горобкин. — Но как бы ты там ни сердился, льва из тебя не получится. Вот клоун, другое дело — вышел бы.
Так они шли и балагурили, молодые, веселые, полные радостных надежд и стремлений. Миновали последние домики и по дороге, белеющей двумя полосами, начали спускаться вниз по косогору.
— За мной, вперед! — подал команду Леня и ринулся к чернеющим кустам.
— Ой, Машенька, как же я на высоких каблуках… Здесь очень круто!
Виктор и Виталий подхватили Люсю под руки, и они втроем начали спускаться, звонко смеясь. Сергей хотел было помочь Маше, но она очутилась далеко внизу.
— Маша, куда же ты? — крикнул он отчаянно.
— Держи, медведь ты этакий, — откликнулась она.
Волохов рванулся наперерез ей, разбрасывая крупные камни и топча прошлогодний сухой бурьян.
— Вы только посмотрите, что делает любовь — новые модельные туфли надел и не жалеет, прямо по камням попер, — пошутил Виктор.
— Это еще неизвестно, как бы мы с тобой поступили, — сказал Горобкин.
— Ваша дама — неженка, так что не бойтесь, — шутливо успокоила Люся.
Дорога сузилась, вильнула между густыми кустарниками терна и бузины и устремилась вниз еще круче, под развесистые дубы и акации, и спокойно растянулась по дну балки вдоль шумливого ручья, местами с неохотой отклоняясь в сторону от своего разговорчивого соседа.