Все очутились вдруг в темени густой и непроглядной, дохнувшей прохладной сыростью и прелыми листьями.
— Ух, страшно здесь, — обозвался Леня. — И учтите: романтично. Виталий, за мной! А остальные сами распределятся…
— Куда же ты, Леня, а мы? — окликнула его Маша.
— У тебя провожатый имеется… Но если он не в состоянии провести, то я…
— Давай, там, шагай побыстрее, обойдемся без помощников, — благодушно пробасил в темноте Волохов и, решительно обняв свою спутницу за талию, повел ее вдоль бегущего ручья.
— Машенька, — сказал он немного погодя и споткнулся о невидимый бугорок.
— Наконец-то, я думала — ты задремал.
— Машенька…
— Ну, я Машенька, двадцать лет так зовусь…
— Понимаешь, я хотел тебе сказать…
— Говоришь «сказать», а сам замолчал.
— Да видишь ли, Машенька, дело серьезное, и о нем так «друг не скажешь… Я думал, долго думал… А вот сегодня, когда ты приехала в город, мне все стало ясно. Ты ведь ко мне приехала?
— Тоже придумал… Ничуть.
— Машенька, не может быть, ты весь мой план ломаешь! — в отчаянии воскликнул Волохов.
— Что еще за план?
— Семейной жизни!
— Семейной? Непонятно. Ты о чем?
— До сегодняшнего дня я не уверен был… не надеялся… что ты меня любишь… и вдруг приехала. Думаю: любит, а оказывается…
— Ох, и дипломат же ты, Сергей. Окольным путем хочешь все узнать. Изволь — не люблю, не люблю такого медведя, как ты…
— Как же так, Машенька, да я жить без тебя не могу! Машенька ты всерьез эго сказала? Или шутишь надо мной?
Она стала строже и пошла быстрее. Сергей двинулся следом, забегая вперед, чтобы уговорить, не пустить, доказать. Но… внезапно взмахнул перед лицом Маши руками, на нее полетели брызги воды, и она потеряла его из вида. В темноте что-то захлюпало.
— Эх, и медведь же ты косолапый, — Маша нагнулась, схватила цепко за руку Волохова и вытащила его на берег. — Позабыл, что тут ручеек через дорогу? Костюм новый и туфли испортил…
— Ах, Маша, да что костюм, вся жизнь моя испорчена, — разбитым голосом проговорил Волохов, отряхиваясь.
Маша обняла парня.
— Значит, любишь? — воскликнул он, млея от счастья.
Маша еще крепче прижала к себе его голову.
— Дорогая моя, поженимся?
— А не пожалеешь потом?
— Что ты, Машенька?
— Я ведь командовать люблю…
— Завсегда готов состоять под твоей командой.
— Ну, тогда…
— Согласна?
— Ничего не остается, как согласиться, медведь ты мой, — сказала Маша, смеясь тихо и ласково.
Она отпустила его голову, и они медленно пошли вперед. Струйки воды зажурчали еще веселее, заглушая шум шагов; где-то вверху в сумерках дохнул ветерок, зашелестел листьями могучих дубов.
— Завтра же подаю заявление Синяеву насчет квартиры, — сказал вдруг Волохов
— Вот это да! Даже при любовном объяснении ты не забыл, что квартира будет нужна. Молодец!
— И еще, — добавил Волохов, — надо моим родителям в деревню письмецо черкнуть, что, мол, так и так… свадьба, приезжайте. А летом возьмем отпуск и к ним в колхоз на побывку, красота!
— Обязательно, — обрадовалась Маша и тому, что они такое письмо напишут, и тому, что в деревню поедут.
Сзади остались Виктор и Люся. Они стояли друг перед другом, нерешительные и смущенные, понимая, что должно случиться нечто важное, которое изменит всю их дальнейшую жизнь. И никто первым, будто боясь испортить все дело, не начинал говорить, не пытался приблизить решающую развязку. Всегда чистый, певучий голос Люси прозвучал вдруг хрипловато:
— Я здесь ни разу не ходила, да и ты — тоже. Не вернуться ли нам назад?
— О, нет, пойдем за ними. Когда-то я здесь шел в грязь и дождь, а сейчас и подавно пройдем. Кое-что впереди различается, — торопливо проговорил Виктор, боясь, что она может отказаться, и неловко взял Люсю за руку чуть повыше локтя.
Она доверчиво прижала его руку, и они неуверенно пошли по невидимой дорожке. Не сказочный ли сон это? Он рядом с Люсей, и хотя не видит ее, но представляет ясно лицо и фигуру, слышит ее учащенное дыхание. День тому назад разве он мог мечтать о чем-нибудь подобном? А сейчас все, как в волшебном сне, как в сказке.
— Витя, почему ты опять молчишь? Тебе там плохо было?..
— А? Что?..
— Я говорю: тебе нехорошо было в милиции?
— Хорошего мало, но не в этом дело. Главное — я очистился от всех скверных и ненужных сомнений и теперь знаю, что мне делать. К тому же все случившееся вернуло мне тебя… или я ошибаюсь?