— А ну, слезай! — приказал Виктор.
Неизвестный пытался высвободить ногу, но дружинник держал крепко.
— Слезай, говорю! Быстро!
— Да это ты, Красавчик?! — раздалось сверху. — Привет!
От неожиданности Виктор разжал руку, и неизвестный спрыгнул на землю.
— Тоже туда хотел? — спросил он Виктора, кивая в сторону приоткрытого окна.
— Кучинский! Игорь! — воскликнул Виктор.
— Узнал-таки.
— А то как же.
Они стояли друг против друга.
— О, да ты, Красавчик, с повязкой, — Кучинский впился взглядом в левую руку Виктора, медленно отходя назад.
— С повязкой.
— Дружинник, значит?
— Да.
Виктор прикидывал, как быть. Объявить ему сейчас, что он задержан? Но справится ли он с ним? И потом — откуда Кучинский знает его кличку? «От Быньди, — догадался Виктор. — Значит, он был с ним связан. Может быть и кассу грабить ходил с ним?.. Это — третий!»
— Арестуешь меня, да?
— Все будет зависеть от твоего поведения.
— Что я должен делать?
— Идем! — сказал Виктор и взял Кучинского за плечо.
— Куда? — Кучинский скользнул настороженным взглядом по лицу Виктора, не трогаясь с места.
— Вон в ту улочку, там потемнее.
— А-а-а…
Они торопливо пересекли площадь и остановились в тени под акацией.
— Здорово пахнет, — сказал Виктор.
— Чем?
— Грошенятами. Сколько взял?
— Мелочь, — небрежно махнул рукой Кучинский.
— Ясно мелочь, — согласился Виктор. — Вот на «Софии» был куш — это да. — Он с сожалением вздохнул. — И твое участие, Игорь, не помогло, — сказал он наугад, чтобы вызвать его на откровенность и таким образом точно установить насчет третьего.
— Откуда знаешь обо мне?
— Быньдя говорил, — придумал Виктор. — В камере.
— Ты с ним в камере сидел? — удивился Кучинский.
— А то как же, — Виктор сплюнул на землю. — Два дня.
— А почему освободили?
— А почему должны держать? Я ж на «Софию» не успел.
— Но ты договаривался с Быньдей?
— Так тебе об этом Быньдя и скажет.
— От него все можно ждать.
— А как же ты, Игорь, сорвался с «Софии»? — снова повернул разговор Виктор.
— Я был за рулем. И как только услышал шум и увидел лягавых — на газы и дай бог колеса. Колеса-то вертелись, да наткнулся на шлагбаум, товарняк шел на Удальцево. Пришлось сделать пересадку. Ловко?
— Ловко, — подтвердил Виктор радостным голосом. «Вот он, третий!» — ликовал он.
Кучинский зашелестел в кармане и извлек оттуда ассигнацию.
— Кажется, сотня, на…
— Ни сотней, ни тысячей, ни миллионом меня не купишь. Руки вверх! — крикнул Виктор. — Ты задержан!
— Шутишь? — прошипел Кучинский, пятясь назад, и вместо того, чтобы поднять руки, сунул их в карманы. — Меня, Красавчик, нечего испытывать, — добавил он спокойнее, но глаза его сильно косили.
«Как его задержать? — лихорадочно соображал Виктор. — Был бы Леня — в штаб побежал бы». Впрочем, там уже никого нет. Но задержать бандита необходимо любым путем, даже силой. Это ведь небывалая удача, что именно он наткнулся на третьего.
— Давай по-хорошему, Игорь, — мягко сказал Виктор. — Рано или поздно тебя поймают, так не лучше ли все кончить сразу?
— Ты агитации здесь не разводи. И знай: еще не родился тот, кто меня поймает, — запальчиво произнес Кучинский. — А пока он родится да вырастет, я свое отживу, — и он, вытащив снова из кармана ассигнацию, предложил:
— Бери и топай отсюда…
Виктор впился взглядом в его руку, в которой была зажата сотня, но не упускал из виду, что вторая остается в заднем кармане брюк. «Неужели вооружен?».
— Ну, давай, скупой черт…
— Я сам сейчас на одном хлебе живу.
И только Виктор сделал один шаг навстречу ему, как Кучинский выдернул из кармана правую руку к наставил на него что-то блестящее. «Пистолет!»