— Ерунда. Забрал часы и деньги. Не мы, так другие это сделали бы. Ведь он пьян в доску. Так нахалов и надо учить.
— Но это же… Если узнают…
— Ерунда. Никто не узнает.
— А если он заявит?
— Побоится себя позорить — это раз. А, во-вторых, кто докажет, что это сделали мы? Пошли на вокзал в буфет. Пижон пусть полежит под забором, а мы выпьем за его здоровье…
В буфете они засиделись до утра. В общежитие Виктора доставила попутная машина, и он, еле держась на ногах, с трудом добрался до своей комнаты и лег спать. А через несколько часов его разбудила милиция. И самым странным было то, что в кармане его пиджака нашли часы, снятые с потерпевшего
На первом допросе Виктор ни в чем не признался. А на другой день, когда окончательно протрезвился, когда его опознал потерпевший, он рассказал все как было.
Но потерпевший ничего не говорил о Кучинском. Наоборот, он показал, что его догнал, сшиб с ног и ограбил один Виктор. Кучинского тоже допросили. Тот все отрицал, кроме того, что случайно встретил Виктора на вокзале и был с ним в буфете.
В камере Виктору посоветовали всю вину «брать на себя» и не вмешивать Кучинского. И в этом была логика. Если он один совершил преступление, то наказание полагается меньшее. Виктор послушался совета. Против Кучинского дело было прекращено. И Виктор больше не оправдывался. Он уверил себя в том, что всему виной сам: не затеял бы ссору в ресторане, ничего бы не случилось.
Народный суд приговорил его к пяти годам лишения свободы.
Дни шли за днями, отсчитывая срок наказания. Но конец его был где-то еще очень далеко. Виктор не умалял своей вины, однако избавиться от мысли, что он слишком сурово наказан, не мог. Но вот как-то его вызвали в канцелярию колонии и сообщили то, чего он никак не ожидал. Из Верховного Суда УССР пришло определение, которым все ставилось на свои места.
Оказывается, Кучинский совершил кражу и был за это задержан. Немного раньше этого случая в милицию явился потерпевший, которого «ограбил» Виктор, и припомнил, что обыскивал его не тот, который сшиб, а другой. «Прошло уже больше года, — сказал потерпевший, — а меня мучает совесть, что я со зла на своего обидчика лишнего наговорил». В процессе следствия Кучинский вынужден был признать, что Виктор не грабил.
По протесту прокурора в порядке надзора приговор Верховным Судом был изменен, и Виктор признан виновным только в хулиганстве. В соответствии с этим и наказание ему снижено до двух лет лишения свободы. Виктор так и зацвел от радости: оставалось всего несколько дней, и он свободен. «На всю жизнь — свободен». Глядя на него, улыбался секретарь канцелярии.
— Хороший ты хлопец, — признался он Виктору. — И отпускать не хочется.
— У вас в колонии исправился, — хитровато прищурив глаза, ответил Виктор.
Борис Матвеев, по кличке Быньдя, повстречался Виктору в колонии заключенных. Однажды вечером собирались играть в карты. Как новичка пригласили и Виктора, но он отказался. Тогда Быньдя, засунув руки в карманы брюк, шаркая подошвами и раскачиваясь на крепких кривых ногах, вышел на середину барака и приблизился к Виктору.
— Ты мне нравишься, Красавчик, — небрежно сказал он. — Поди принеси кружку воды.
Виктор, глядя в сторону, угрюмо молчал. Он чувствовал, что Быньдя опасный тип, но уступать ему не хотел.
— Человек пить хочет. Ну! Живо! — обдавал его зеленоватым, цвета застоявшейся воды, взглядом Быньдя.
Виктор невольно съежился, но остался на месте. И неизвестно, что произошло бы дальше, если бы не пришла неожиданная помощь. С нар, бросив карты, не спеша поднялся огромный детина, по кличке Фиксатый, уверенно подошел к нахалу, и все увидели, что он намного выше Быньди.
— Мэл-ко пла-ва-эшь… Мальчика нэ трэвожь! — растягивал и коверкал слова Фиксатый. — Ты вот эт-то кушал?
Он отошел на шаг назад и послал сильный удар, метя огромным кулачищем в голову соперника. Но Быньдя неожиданно и ловко отскочил в сторону, и Фиксатый, потеряв равновесие, со всего маху ткнулся лицом в край нар. Он сконфуженно поднялся, зажимая рукой разбитый нос. А Быньдя победоносно вернулся к Виктору.
— Видал? — кивнул он в сторону Фиксатого.
— Да.
— И что же?
— А ничего.
— Но играть ты будешь, Красавчик!
Виктор ссутулился, упрямо нагнул голову, будто готовился нанести удар Быньде. Кругом столпились заключенные. Авторитет Быньди грозил пошатнуться. Еще не было случая, чтобы ему кто-нибудь в колонии не подчинился. Но Виктор стоял перед ним полный решимости и был готов на все. Высокий рост и широкие плечи заметно выделяли его среди окружающих. Быньдя прикинул: затевать драку было рискованно, и кроме того, обо всем могло узнать начальство колонии…