Новый комендант начал с того, что расправился с "неустойчивыми" солдатами и горожанами. Лица, не выполнявшие распоряжения властей или обсуждавшие их действия, карались смертной казнью через повешение.
Выступив по радио, комендант провозгласил лозунг: "Кольберг останется немецким! Так приказал фюрер!" Все жители в возрасте от 16 до 50 лет были мобилизованы на строительство укреплений и в отряды фольксштурма.
Наши войска готовились к штурму. Местность благоприятствовала обороняющимся. С суши город опоясывала болотистая низина, по которой протекала река Парсента и проходил мелиорационный канал. Весной, в распутицу, весь этот участок был непреодолим для танков.
Сперва мы не имели достаточно полного представления о характере оборонительных сооружений в самом городе. Однако система ведения огня указывала, что фашисты заранее создали круговую оборону, используя под огневые точки прочные каменные постройки.
Город прикрывали три оборонительные позиции, фланги которых упирались в море. Внешняя, состоявшая из сооружений полевого типа, траншей полного профиля и противотанковых рвов, проходила по предместьям Колобжега. Вторая тянулась по его окраинам - от старых фортов на берегу моря к ипподрому, паровозному депо и далее вдоль реки Венцеминка. Третья позиция прикрывала центральные кварталы города. Улицы здесь перекрывались баррикадами, все перекрестки и площади простреливались не только пулеметным, но и артиллерийским огнем. Особенно сильно укрепил противник казармы, школы, газовый завод, паровозное депо. К тому же гарнизон Колобжега поддерживала береговая артиллерия и орудия военных кораблей, стоявших на рейде.
Установить все это нам удалось уже в ходе боев. В первые же дни, не имея достаточных данных о противнике, я полагал, что для овладения побережьем на участке Колобжег, Мжежино будет достаточно двух дивизий. Да и выделить больше сил в тот момент просто не представилось возможным. Как уже говорилось, мы должны были принять на побережье полосу обороны от 3-й ударной армии.
С утра 7 марта 3-я и 6-я польские дивизии приступили к выполнению боевой задачи. 3-я дивизия без 8-го полка, оставшегося для охраны объектов в Быдгоще и Влоцлавеке, совершила двадцатикилометровый марш и сосредоточилась в районе Росценцино, Заброво, Хажино, а 6-я к ночи прибыла в Зеленев.
Но дальше не все пошло гладко.
6-й дивизии предстояло сменить советскую 45-ю гвардейскую танковую бригаду. Танкисты торопились, так как получили приказ перейти в оперативное подчинение 2-му Белорусскому фронту. Поспешил и полковник Шейпак, не дав людям даже прийти в себя после марша.
Ночь была темная. Но во время смены не соблюдались требования дисциплины и меры маскировки. Гитлеровцы разгадали, что у нас происходит, и, как только советские танки ушли, предприняли контратаку в Злотувском предместье. Один из наших батальонов был отброшен на несколько сот метров.
Эту небольшую, но поучительную неудачу в некоторой степени компенсировал успех полковых разведчиков 16-го полка 6-й дивизии. Ночью они прорвались к дороге из Колобжега на Гжибово, пересекли ее, а утром 8 марта вышли на побережье западнее города.
Полковник Шейпак стал действовать энергично, может быть, даже излишне энергично. Не дав себе труда разведать противника, он сразу же начал наступление. С утра после короткой артподготовки два его полка пошли в атаку. 18-й полк нанес удар вдоль Тшебятовской улицы и овладел кладбищем возле моста через Венцеминку. Но попытка взять артиллерийские казармы не удалась, так как фланги подразделений, выдвинувшихся по Тшебятовской улице, оказались открытыми. Противник, разумеется, воспользовался этим и вынудил полк отойти на исходные позиции.
Не повезло и 16-му полку. Наступая через парк в направлении морского порта, он попал под сильный артиллерийский и минометный огонь. Пехота вынуждена была залечь, причем открыто: земля была на вершок залита водой и окопаться было нельзя. Пришлось и тут отойти.
Только теперь полковник Шейпак и командиры его полков поняли, что перед лицом сильной, заблаговременно подготовленной обороны противника надо действовать иначе. Прежде всего следовало создать штурмовые группы и привлечь как можно больше орудий к стрельбе прямой наводкой.
Я позвонил командующему фронтом и доложил, что Колобжег сильно укреплен, попросил выделить нам тяжелую артиллерию. Маршал Г. К. Жуков обещал помочь. А пока пришлось подтянуть свою артиллерию: две гаубичные бригады, 5-ю тяжелую и зенитный полк. Из резерва армии, кроме того, я направил к Колобжегу 4-й тяжелый танковый полк и три саперных батальона. За счет этих сил в полках создали штурмовые группы, придав им полковую и батальонную артиллерию. Позже орудия крупных калибров получили задачу стрелять с открытых позиций прямой наводкой.
Управление войсками серьезно осложнялось из-за отсутствия плана города. Разведчики получили задание достать его любой ценой. Они хорошо потрудились: много раз проникали в расположение врага, захватывали пленных, обыскивали дома и блиндажи и наконец добыли план города. Как самую большую ценность, полковник Зайковский отправил его ко мне с нарочным.
На плане все городские кварталы мы обозначили цифрами, а важные объекты - специальными знаками, затем размножили его и вручили каждому командиру.
После непродолжительного перерыва 3-я и 6-я дивизии возобновили атаки.
7-й полк 3-й дивизии, взаимодействуя с левым соседом - советской 272-й дивизией, наступал вдоль шоссе. К вечеру он достиг противотанкового рва, заполненного водой, и топкого болота, где вынужден был остановиться.
В тяжелых условиях выполнял свою задачу и 18-й, уже изрядно потрепанный полк. В конце концов его солдаты прорвали внешнюю оборонительную позицию, и штурмовая группа выдвинулась к мосту через канал Джевна. Но тут полк был контратакован превосходящими силами пехоты и танков и понес потери. Пришлось отвести его на пополнение.
За два дня непрерывных боев 16-му полку также удалось прорвать внешнюю позицию врага и закрепиться на участке городского парка. Введенный в бой второй эшелон 3-й дивизии - 14-й полк несколько продвинулся в Злотувском предместье, но овладеть казармами не смог.
Боевые успехи пока не радовали. Я ломал голову, пытаясь выяснить, в чем причина неполадок. Решил проверить, как используется артиллерия для стрельбы прямой наводкой. Вызвал командиров артиллерийских бригад.
- Сколько орудий у вас на прямой наводке? - спрашиваю командира 5-й тяжелой бригады генерала Керна.
- Три.
- Почему только три? - Я почувствовал, как кровь прилила к лицу. - Там солдаты лежат под огнем противника, ждут огневой поддержки, а ее нет. Так вот, оставьте один дивизион для борьбы с кораблями, а все остальные используйте на прямой наводке! Понятно вам, генерал?
Керп покраснел. С трудом сдерживаясь, он отчеканил:
- У меня не полковая батарея. Использование тяжелых орудий в боевых порядках пехоты я считаю неправильным!
- Тем не менее выполняйте приказ! - сухо сказал я.
Керп в молчании направился к выходу. После этого других командиров бригад уже не пришлось уговаривать. Через час позвонил Керп.
- Ваш приказ выполнен, обывателю генерале. - Голос его звучал спокойно и деловито. - Большая часть артиллерии действует в боевых порядках пехоты.
- Можно считать, что в создавшихся условиях, - я тоже говорил примиряюще, - вы согласны с применением тяжелых пушек на прямой наводке?
- Прошу забыть об этом разговоре...
- Отлично!
Глубокой ночью раздался телефонный звонок: докладывал командир 3-й дивизии.
- Дела идут неважно, - сообщил полковник Зайковский. - Для наращивания удара прошу немедленно вернуть мне 9-й полк.
Я задумался. Приказ о назначении этого полка для обеспечения фланга польской армии и всего нашего фронта я получил лично от командующего. Но теперь с 272-й дивизией соседнего, 2-го Белорусского фронта ужо установлена локтевая связь, исключавшая всякие неожиданности. К тому же разрозненные группы противника в Бялогардских лесах ликвидированы. Надо бы, действительно, попросить разрешения использовать 9-й полк в Колобжеге - сил у Зайковского маловато. Но как назло, из Зеленева не было связи со штабом фронта по ВЧ. Пришлось брать ответственность на себя.