Мне стало неприятно, что из-за меня она испытывает дискомфорт, особенно в такие моменты... Словно после вкусного обеда, который я приготовил для неё, она съедала что-то неприятное. Дополнительно расстраивало, что она себя попросту накручивала насчёт внешности. Да, она была уже в зрелом возрасте, и тело было не идеально... Но всё ещё красиво, соблазнительно, маняще... Я не чувствовал никакого компромисса, когда ласкал её. Был какой-то шарм зрелости, который меня дополнительно привлекал в её теле... Но капитан его стеснялась.
Сперва я захотел сказать, что она очень красива, но подумал, что в момент стеснения эти слова возымеют только обратный эффект, и просто продолжил одеваться.
-Навигатор, а ты же... - заговорила она, накидывая китель, - ...часто бываешь в оранжерее?
Я даже замер на секунду. Потом продолжил натягивать штаны:
-Ну... Да, почти каждый день... Но я только после корректировки курса...
Она повернулась и посмотрела на меня с умилением:
-Милый мальчик... Я не про это. - Наклонилась поднять с пола свои брюки. - Ты ходишь - смотришь на приматов или вообще?
-Да как-то... Вообще... Ветеринару помогаю с экспериментами... Где могу. - Я прикинул в уме и сказал. - Но знаешь... наверное, на приматов я, да, больше, чем на остальных смотрю.
Застёгивая китель, капитан наконец повернулась ко мне лицом.
-А ты... ты мог бы назвать их разумными?
-Местных приматов? - Мы уже почти месяц были в космосе, но я по инерции называл все вывезенные нами виды местными.
-Да.
-Эээм... - Я покосился на потолок, намекая на ассистента. - ...учитывая всё, что я видел во время рекогносцировочных полётов... Ты же сама понимаешь, что я не эксперт...
-Я поняла. - Капитан грустно вздохнула, оправила китель и спросила. - Ну, что? До вечера?
-Да... Давай, наверное... А почему ты спросила?
Капитан улыбнулась, подошла и положила руки мне на шею сзади. Провела нежно по затылку:
-Ничего, мой хороший. Просто стало интересно, что ты думаешь.
Я тоже молча положил на неё руки, на бёдра. Она с удовольствием качнула ими, словно пытаясь потереться о мои неподвижные ладони, а потом сама себя остановила:
-Так... Вечером начнём с этого места, а сейчас я на мостик, а ты - в оранжерею, да?
-Да.
-Береги себя, мой хороший, - она коснулась своими губами моей щеки, высвободилась из лёгких объятий и пошла к выходу.
2
Приматы заметно осмелели за эти недели. Они уже не прятались по углам секции, наоборот: выходили, вместе или по одному, когда в оранжерее появлялся кто-то их экипажа. Может просто освоились, может сыграло роль то, что один из них разбил первому помощнику лицо: банально кинул в того камнем.
После этого их полдня обрабатывали током с дронов - электричества приматы тоже боялись - а фиттер изготовил из оргстекла четыре щита и закрыл ими клетку изнутри. На следующий день приматы пытались закидать камнями нас с первым помощником и ветеринаром уже все вместе. Первый помощник дождался, когда они поймут, что камни в клетку не попадают, показал им жест, которого те, конечно же, не поняли, и потом еще час гонялся за ними дроном с электрошокером, который выпросил у ветеринара на правах пострадавшего.
Мы думали, что приматы на том успокоились, но ещё через неделю самка отбила мне плечо камнем, который бросила навесом. Тогда клетку дополнительно закрыли оргстеклом сверху и снова натравили на приматов дроны. К нашему шоку, они сбили один из простенького лука. Старпом сразу потребовал убрать оставшиеся дроны из секции, а капитан потом устроила ветеринару разнос за то, что та не уследила за приматами. В итоге правила посещения оранжереи стали строже, видеонаблюдение в их секции усилили, а эксперимент по переводу их в другие - отменили.
Приматы всего этого, конечно, не знали, но стали намного наглее. О том, насколько мы слабее и уязвимее физически, они догадывались и раньше, но теперь поняли, что и нас самих, и наших «птиц» можно легко поразить даже привычным оружием.
А сейчас один из приматов стоял прямо передо мной, самым высоким и крупным из всего экипажа. Примат совсем меня не боялся: подошёл к клетке почти вплотную, держа в руке костяной томагавк, и смотрел своими непропорциональными, огромными, словно у насекомого, глазами прямо на меня. Низкий, широкий, почти без шеи, с почти квадратными ладонями, круглой мордой, кажущейся какой-то гротескной копией нормального лица. Ещё хуже было то, что никто не умел читать их мимику. Ассистент выделил некие паттерны и создал схемы эмоций приматов, я даже начинал изучать их, но... Это было как с новым языком: я мог понимать смысл, но не чувствовал его... Только в случае с чужой мимикой чувствовать ещё важнее. Я подошёл к самой стенке, почти упёршись в неё лицом, и сказал тихо: