– В каком смысле? – ослабляет воротник Ипишин.
– Юрий Павлович, у Вас умная дочь, надеюсь, в отца. Теперь в ситуацию втянуты третьи лица, не частные. Серьезная организация. И в связи с ее несовершеннолетием они обязаны вести это дело совместно с опекой и правоохранительными органами.
– И что? Пусть ведут! Пусть посадят этого паскудника!
– Тихо-тихо… Дело в том, что в «Содействие» Катерина попала при попытке суицида. Как выяснили психологи, в связи с давлением отца. И это все запротоколировано. Вам ее не вернут, если начнется следствие.
– Че-го?!
– Да. Она попадет в долгую, сложную программу, где будут выяснять отцовство ее ребенка, жить будет в специальном приюте. Она не будет называть имен, чтобы спасти Вадика от судебных разбирательств. Она его любит. Ну, и Вы понимаете, что в такой ситуации Вас тоже будут рассматривать как потенциального совратителя?
– ЧТО?!
– Да. Такова процедура.
– Захар… Надо это как-то… Да меня мать ее… убьет! У меня должность… Это такой скандал!
– Вот… – киваю я. – У меня есть некоторые договоренности с куратором Катерины и руководством фонда. И если мы все сейчас проявим понимание и толерантность, то Вадик не сядет, а Катя спокойно вернется домой, без всех соц. служб и унизительных разбирательств.
Делаю небольшую паузу, давая им осмыслить весь масштаб трагедии.
– Естественно, она будет и далее курироваться сотрудниками фонда. Но они не будут запускать ее в программу, пока она не попросит об этом или не исчезнет. Тогда все документы пойдут в соответствующие органы.
Смотрю на Софью.
– Да, всё именно так, – кивает она.
– Итак, у нас два варианта. Первый – Вадик идет под суд, Катя – в программу фонда. Вы продолжаете многочисленные судебные разбирательства, тратя огромные деньги и уничтожая жизнь своих детей. Все несчастны. Второй – вы отчуждаете спорную землю в наследство общего внука, прекращаете суды, примиряетесь и даете детям жить спокойно, полноценной семьей. Без дальнейших попыток суицида, которые могут закончиться уже не так благополучно. Все счастливы. Даже ваши отцы, которые ДРУЖИЛИ.
– И сейчас, наверняка, незримо присутствуют при решении судеб своих внуков, – добавляет Софья.
– Решайте…
Тишина. Минуты идут.
Ипишин первым тянет руку Сергею Петровичу. Тот пожимает.
Мы дружно выдыхаем.
Перевожу на Софью хищный взгляд.
Ты не расплатишься, Фея!
Глава 3. Без эксцессов и с ними
Просыпаюсь только к следующему вечеру. Обещание Феи простить мне мои «припадки», без эксцессов прошедшее дело и сутки без сна – отличное снотворное. Бакс уже гарцует в коридоре.
Забираю со стола севший телефон, ставлю на зарядку и веду пса гулять.
Погода отличная, хоть и прохладно. Жаль, что солнце уже садится. Желудок требовательно урчит. Перекусываю найденным в кармане куртки батончиком мюсли, сразу же вспоминая Софью и мой неслучившийся ужин.
Напроситься сегодня?
Сегодня должны были установить кухонный гарнитур…
В лифте с нами поднимается женщина лет сорока. Высокие каблуки, кожаный плащ, светлое каре и агрессивные тонкие губы бордового цвета. Бакс ведет носом, пытаясь уловить запах. Недовольно смотрит на него, говоря по телефону. Разговаривает грубо, в командном тоне. С кем-то ругается. Бакс нервничает. Не любит, когда ругаются, и высокие женские голоса – тоже. Благо, у Софьи тихий приятный тембр.
Она эмоционально взмахивает рукой перед его носом. И он с легким рычанием слегка оскаливается. Держу его крепко, прижимая за ошейник к своему бедру.
– Уберите свою собаку!
– Он Вам не мешает.
– Вы что, не знаете, что такое намордник?!
– А Вы?
Лифт останавливается. Вывожу Бакса.
– А ну-ка, мистер! – тормозит она закрывающиеся двери. – В какой квартире Вы живете?
Из четырех студий на этаже две мои.
– Еще не решил, – разворачиваюсь я к ней. – А что, какие-то проблемы у Вас? Приходите в офис, решим, – протягиваю ей визитку.
Пока рассматривает визитку, дверь лифта закрывается.
Такой дамочке рано или поздно точно потребуется трабл-шутер! Не уверен, что возьмусь решать ее проблемы, конечно.
Волк: Итак, я прощен?
Фея: Добрый вечер. За Ваш странный визит – да.
Волк: И я могу его логически завершить?
Фея:?
Волк: Это я напрашиваюсь сегодня на ужин.
Ответа нет минут пять. Нервно, но терпеливо жду.
Фея: Обещаете вести себя прилично?