– Забирать с собой! – вздыхаю я.
Коркин сталкивает ее вниз. Грохот.
– Оттуда заберем!
Пинаю открытый пакет с какой-то строительной смесью. Он просыпается на капли крови, оставленные на бетонном полу балкона.
Восемь, а мне через полчаса Тимоху у тестя забирать. Не выносит тесть непунктуальность. Пишу Софье адрес, скидываю телефон, свожу концы с концами, чтобы он отдал его ей.
– Волк… Давай двигать, а?! Стремно как-то. Светло уже совсем.
Звонит Ментал.
– Менты приехали.
– Уходим уже.
Медленно приоткрываю дверь. Наш глухой сидит на кресле, прикрыв глаза. Тихо отвожу штору, показывая это Коркину. Пропускаю его вперед. Он тихонечко проходит в коридор с сумкой инструментов. Открываю пошире дверь балкона и ухожу за ним. Уже со спины вижу, что наш хозяин проснулся и пошел закрывать ее. А мы спокойно выходим на площадку, прикрывая его входную дверь.
Идем по лестнице вниз. Трое в форме, двое в штатском – наверх. Опускаю лицо вниз, в экран телефона.
Перчатки, бл*ть!
Могут заметить!
Но они, переговариваясь, спокойно уходят выше.
Внизу подхватываем нашу узкую фрамугу, скинутую с балкона, и идем на выход мимо охранника. Он смотрит на нас рассеянно и хмуро. Машина стоит поодаль, возле нее Ментал.
Закидываем фрамугу в багажник.
Сажусь, открываю сумку, разворачиваю полотенце.
В горле встает ком.
– Коркин.
– М? – нервно пытается отдышаться он.
– А это не та!
* * *
На последнем издыхании прогулявшись с Баксом, вырубаюсь на диване прямо в одежде. Высплюсь – буду думать.
Но часа через три мне уже звонит Римма.
– Как дела, трабл-шутер?
– Нормально. Вечером отзвонюсь.
– Мне тут птичка донесла, что квартиру описывают.
– Я в курсе.
– И дела – нормально?
– Вполне. Не могу сейчас говорить. Перезвоню.
Вырубаюсь снова.
А потом звонит Кит.
А потом тесть.
А потом… не глядя, скидываю еще несколько звонков, но телефон звонит опять.
Да, бл*ть! – сажусь я в вертикальное положение.
Пропущенный от Софьи!
– Привет, Сонечка… – сонно бормочу я. – Ты звонила?
– У Тимофея температура и сыпь. Надо ехать в больницу, сдать анализы. Мне нужно свидетельство о рождении и страховой полис.
– Софья… откуда у меня? Бери такси, езжайте в платную. Я сегодня до ночи не появлюсь. Справишься?
– Конечно.
Феечка моя…
– Моя умница! Когда приеду, моя благодарность будет неизмерима.
– Очень надеюсь, что хоть немного сдержанна!
Не надейся!
Так, что там?
Открываю сумку, разглядываю добычу Коркина.
Очень похожа. Только это квадратная фарфоровая урна, а не шкатулка.
Был у меня где-то телефон одного ушлого коллекционера. Надеюсь, старик еще жив!
Договариваюсь о встрече на вечер.
И погружаюсь в виртуальный мир антиквариата.
– Так сколько, Вы говорите, эта вещь стоит, Абрам Соломонович?
– Ммм… – слепо приглядывается он через увеличительный монокль. – Могу дать пять тысяч долларов. Пять, да.
Ой, разводишь ты меня, старый еврей!
– А если ее выставить на е-бей?
– Ой, да ну что Вы, Захар! Кто ж такие вещи на е-бей выставляет?
– А куда такие вещи выставляют?
– Есть специализированные аукционы, – уклончиво.
– Европейские?
– А Вы хотите выставить?
– Возможно…
– Долго продавать будете.
– Это не моя вещь, Абрам Соломонович. Клиент хочет за нее несколько больше. Я решил пробежаться по московским оценщикам. Может, еще кого порекомендуете?
– Сорок, – хитро прищуривается.
– Восемьдесят, – улыбаюсь я.
Немного наигранно хватается за сердце.
– Откуда такая цена?! Пятьдесят – максимум!
– Семьдесят.
– Нет, нет! Ну, пятьдесят пять! И то! Только из уважения к Вам и с надеждой, что сделаете скидку, если вдруг понадобится Ваша помощь!
– Хотите скидку – давайте за урну шестьдесят, я знаю, она стоит больше.
– Хорошо! – взмахивает он рукой. – Разоритель! Бессовестный мальчик!
– Не прибедняйтесь, Абрам Соломонович! Сделка для Вас выгодная.
Переводит мне деньги на счет.
Уверен, эта урна стоит все сто! И очень надеюсь, что она не числится ни за кем, как за владельцем. Хотя хитрый старик не заплатил бы денег за разыскиваемую вещь, или уже знает, куда ее слить подороже по своим теневым каналам.
Выхожу на улицу, льет дождь. Пока добегаю до машины – весь насквозь.
Набираю Римму.
– Добрый вечер!
– Добрый ли?
– Римма, такое дело. У меня есть клиент на Вашу шкатулку. Анонимный. Шестьдесят тысяч. Прямо сейчас. Мои два процента за посредничество. Или он сейчас уезжает, и продавать будете сами.