Тяжеловатый макияж… Возраст угадывается с трудом.
– Настраиваешь ты его что ли против меня?
– Я? – поднимаю бровь.
– Ну эта твоя… Софья.
Тимка поднимает глаза, ища взглядом мои. Там возмущение.
– Ничего мама не настраивает!
– Она, Наталья, ему плюшки печёт, уроки с ним делает и на ночь книги читает. Читала. Теперь он уже сам. Веселится с ним, утешает его, на соревнования к нему ходит. А ты ему руки ломала и на улицу выгоняла, как обдолбишься. Чего тут настраивать?
Софья бы мне язык сейчас вырвала… Но, благо, она не ходит на эти шизанутые встречи.
– Не обязательно напоминать!
– А он не забыл. Хорошая память. В отца.
– Сделал анализ ДНК? – ухмыляется.
– Неа… Зачем? Я и так знаю.
– А вдруг не твой он всё-таки? Гуляла я от тебя… – злая улыбка.
Ну вот зачем при нём?
– Пап?.. – опять поднимает Тимка глаза. – Пойдем к маме?
– Тебе, Наталья, не на лице пластику делать надо… Не трать деньги. Твоё уродство глубже. Пойдем, Тимофей.
Кладу на стол конверт с оговоренной суммой.
– Ты помнишь, да? Если твои анализы покажут, что ты сорвалась, – мне скидывает их ее нарколог. – Сумма опять уменьшится в четыре раза.
– Помню! – оскаливается она.
Беру сына за руку. Он уходит не оборачиваясь.
– Зачем мы с ней встречаемся.
– Дедушка так просил.
– Зачем??
– Софья объяснит тебе лучше.
Софья тоже настаивает на этих встречах.
– Софья говорит, что… эта – не совсем моя мама, что это наркотики сделали ее такой. Но если она будет видеть меня, то «настоящая» мама может опять в ней… мм… проснуться.
– Может и так.
– А если мне не надо, чтобы она просыпалась?
– Думаю, дедушка просил об этих встречах не для тебя, Тимоха. А для Натальи. Потерпишь?
– Ладно…
Тимоха, в отличие от меня – сговорчивый. Эта черта не в Наталью и не в тестя. Это от тёщи у него.
Идем по траве к столикам под навесами. Катюшка заснула в коляске. Софья в телефоне.
Даю несколько купюр Тимофею.
– Закажи нам покушать.
И когда он уходит к бару подхожу к Софье сзади, заглядывая в экран. Но она словно чувствует мое присутствие и сразу же выключает телефон, оборачиваясь.
– Привет!
– Привет… – наклоняюсь, целуя медленно ее в шею.
Сажусь напротив. Стягиваю с нее темные очки.
– Привет, моя преданная, чистая, самая лучшая на свете жена.
Внимательно смотрю за ее реакцией.
Щеки вспыхивают.
Тяну ее руку к себе, целую пальчики. Колечко на месте…
– Да, Сонечка? – не отвожу глаз. – Спасибо тебе… Что ты у меня такая безупречная… И что дала мне семью, веру в женщину и счастье.
– Зак… ты что – пьяный?…
* * *
Сегодня я рано. Еще нет и шести. Все равно невозможно полноценно работать, когда не уверен, что в тылу все в порядке.
– Сонь?..
В моих руках букет цветов.
Заглядываю сначала в детскую, там возня. Тимофей строит домики для Катюшки. Они заигрались и не видят меня.
И я наблюдаю… Мне страшно потерять это теплое ощущение счастья моих детей. И мне почему-то чувствуется, что оно под угрозой. Да и своего теплого счастья потерять мне страшно не меньше!!
Со вчерашнего дня моя грудная клетка словно сведена спазмом.
Иду в гостиную. Софья, свернувшись под пледом на кресле и закрыв глаза, слушает в наушниках музыку.
И мне почему-то невыносимо и невозможно подарить ей этот букет сейчас. Оставляю его в пороге на танкетке.
Присаживаюсь недалеко от нее на диван, достаю телефон.
– Татьяна, скинь мне, пожалуйста, график работы за прошлый месяц, я переведу деньги.
У нее почасовая оплата.
– А Соня уже рассчиталась со мной.
– Да?… – всё интереснее и интереснее. – Всё равно скинь, будь любезна.
Смотрю на график. На прошлой недели три раза по вечерам и на этой уже два. И я ничего об этом не знаю. Не то, чтобы я особенно интересовался когда-то…
Тонкие пальчики Софьи двигаются, повторяя неслышный мне музыкальный узор.
Мне хочется встряхнуть ее пожестче.
А за что? За эти систематические отлучения из дома? Так не пленница же…
Или за то, что я ничего о них не знаю. Так, не интересовался же…
За что?
А просто так! Просто потому, что мне так неуверенно, жгуче и больно. Да.
От этой внутренней пены сводит челюсти. И хочется зашвырнуть телефоном в стену. Я сжимаю его, закрывая глаза…
Все же просто. Все очень просто. Надо сейчас подойти, обнять… сказать, что люблю, что она самая у меня чудесная, самая родная… И что она всё для меня! И что я беспокоюсь. И всё! ВСЁ!!! Тут же она расскажет обо всем, о чем попрошу. Это же ясно, как день!