– Эти люди ничего не попросят. Нам нужно заснять событие… Дело в том, что бабушке жениха осталось совсем немного, и ее последнее желание – увидеть его свадьбу. Отец нашел на роль невесты симпатичную актрису… Вы меня понимаете? Считайте, что мы арендуем зал и услуги регистратора для съемки художественного кино.
– Ааа… Ну, если так.
– Да. А свидетельство о браке я Вам принесу тоже липовое. И регистратор вручит им его, чтобы всё было правдоподобно. Мне нужно в эту субботу.
– В субботу всегда полный аншлаг!
– В семь-восемь вечера?
– Хм…
– Тридцать тысяч за двадцать минут.
– Договорились! В семь сорок время вашей регистрации.
– Главный зритель будет среди гостей, и большая просьба сделать все максимально правдоподобно.
– Ни о чем не волнуйтесь, Захар Тимофеевич, всё будет на высоте!
Выхожу в гостиную. Здороваюсь за руку с Коркиным, ругающим какую-то из сестер по телефону.
– Где Кит?
– Кит подъезжает. Софья не берет трубку.
– Плохая девочка! – набираю со своего.
Гудки, гудки, гудки…
А я объяснял, что в любое время суток ты должна быть на связи, Фея!
И, наконец-то, берет.
Облизываю пересохшие губы, чтобы сразу нарычать.
– Захар?… – что-то не так.
Я это уже понимаю, но перестроиться не успеваю.
– Софья, трубку брать, по возможности, сразу. И с моего номера, и с номера остальных. Срочно в офис!
– Простите… – очень расстроенно. – Но я не могу… – выдыхает она.
Обдумываю несколько секунд ее слова и тон.
– Что случилось?
– Я у Елизаветы, – дрожащим голосом. – Ее хотят увезти… Но этого нельзя делать… Она же в стерильной комнате… а они хотят накачать ее убойными препаратами… а тогда печень не выдержит… – пытается она мне что-то нервно объяснить.
– Подожди. Куда увезти?
– Они хотят закрыть ее палату на стерилизацию, на дезинфекцию. И готовят ей переезд в другое отделение. На другой край города. Не специализированное для трансплантации отделение! Где даже не будет ее лечащих врачей!
– У тебя договор с клиникой заключен? Оплачена палата до какого?
– На два месяца вперед оплачена. Но договор не со мной! Договор с ней заключен. Ей сейчас очень плохо, она не соображает ничего. Они, наверняка, надавили, и она подписала согласие. Меня к ней не пускают, и говорить со мной никто не хочет! Отправляют к главному врачу. Там полный коридор людей, я к нему не попаду до вечера точно.
– Когда увозят?
– Сегодня.
– Встреть меня на крыльце, я еду. Адрес скинь смской.
– Ментал, Коркин, поехали.
– Куда?
– Фею спасать, – вздыхаю я. – Обижают.
Кита ловим на входе, разворачиваю и его тоже.
Кратко объясняю суть дела.
Пока едем, на светофорах читаю отзывы об отделении и главном враче. Главного не хвалят. Взяточник. Склоняет всех к платным услугам, обещая более хорошие условия для больных, а после оплаты забивает на обещания. В принципе, система известная.
Мы долетаем за полчаса. Это удача, конечно, что нигде не встали. Раскрасневшаяся Софья на крыльце. В джинсовом комбинезоне и с двумя небрежными шишечками на голове. Милый плюшевый Микки Маус!
Мне б такого на диван… но…
– Софья, – подхватываю ее под локоть, ускоряя в сторону проходной больницы. – Если ты хочешь, чтобы с тобой разговаривали взрослые дяденьки и тетеньки, в следующий раз надеваешь пиджак, брюки, каблуки. Волосы собираешь строже. На глаза – агрессивные стрелки.
– Разве это поможет?
Бросаю на нее еще один взгляд.
– Если нужно говорить с женщиной – да. Если с мужчиной – свое волшебное лавандовое платье, и волосы распустить. Это психология эффективных коммуникаций.
– У меня не было возможности собраться. Я прямо с репетиции…
Опять с оленем своим изящным обнималась?
– А почему твой Ванечка не с тобой, когда у тебя такой ахтунг?
Молчит.
Заходим всей толпой по ее пропуску. Санитарка на проходной, встает, чтобы тормознуть нашу процессию. Киваю на нее Менталу, и он остается улаживать эту проблему. Пусть «залечит» ее, пока мы удалимся достаточно далеко.
Третий этаж…
И Софья срывается прямо из лифта, пробегая метров семь до стеклянных дверей и перехватывая рукой стойку с капельницей, которую везет медсестра.
– Нет! Вы ей это не поставите!
– Вы не имеете право препятствовать лечению. Елизавета Городецкая – совершеннолетняя, и сама в состоянии решать о…
– Ваша фамилия? – подключаюсь я.
– Что? – поправляет она повязку.