Молча едем обратно.
– Чего молчишь, Волков?
– Что-то должен сказать?
– Ну… не знаю… отреагируй как-нибудь!
– Все будет хорошо. Я оплачу тебе хорошую клинику. Самые лучшие препараты. Что я могу еще сделать? Потом отправлю в хороший санаторий.
– И всё?.. Мне, вообще-то, сейчас сказали, что у меня никогда детей не будет.
– И что мне – порыдать? Ты не любишь детей, Элла. И не планировала, насколько я помню. Да ты час не можешь выдержать ребенка в машине!
– Так это чужой…
– Это МОЙ!!
– Ой, всё, ладно! – отмахивается она.
Опять едем в тишине.
– Волк… но ты ведь тоже не хотел больше.
– При чем тут я?
– В смысле?!
Торможу у уличной террасы ресторана.
– Пойдем. Поговорим, кофе попьем.
Элла, прищурившись, смотрит на меня, делая глоток кофе.
– Элла, – слизываю с губ пену от капучино. – Можно задать тебе абстрактный вопрос?
– Давай.
– Представь, что ты встречаешься с мужчиной. И все у вас, вроде бы, неплохо… Но, допустим, у него возникают некоторые обстоятельства, в связи с которыми он вынужден разорвать с тобой отношения.
– Абстрактный? – скептически поднимает бровь.
– Абсолютно.
– Окей. Дальше.
– Что бы такое он мог тебе подарить, чтобы… не слишком портить тебе настроение предстоящим разрывом?
– Только попробуй.
– Что? – делаю глоток кофе.
– Только попробуй мне сказать, что у тебя другая телка.
Закатываю глаза.
– Вопрос был абстрактный! Ответь.
– Смотря, что за мужчина…
– Нормальный мужчина. Тебя устраивает.
– Остров, бл*ть, Волк! В океане! Что за вопросы?
– Отвечай.
– Не хочу.
– Ладно… У меня дела сейчас. Я тебя тут оставлю, – кладу деньги на стол. – Потом позвоню.
Торможу у цветочного бутика на повороте к Софьиному дому.
Я повторяюсь?
Не думаю, что она будет рада каким-то другим подаркам.
Честно говоря, не уверен, что будет рада и цветам.
Покупаю большой сборный букет, стилизованный под полевые цветы.
Мне понравился запах.
Торможу у подъезда. Слышу знакомый лай.
Софья рядом с детской площадкой пытается удержать двумя руками натянувшего поводок Бакса.
Выхожу.
– Сидеть!
Тыкает довольной мордой под коленку. Сначала мне. Потом тихо взвизгнувшей от неожиданности Софье.
Она молча отдает мне поводок, недовольно глядя на цветы.
Подбегает Тимоха.
Берёт меня за руку.
– Это тебе… – протягиваю букет.
– Оставьте себе, Захар.
Треплет по голове Тимку.
– Пока…
– Пока, Сонечка!
Отворачивается.
Мои руки заняты: поводок, букет и Тимохина ладошка. Я растерянно смотрю на ее удаляющуюся спину.
– Софья!
Поворачивается.
– Что?
Что, Волк?
– Возьми букет…
– Не хочу.
– Почему?
– Вам он идет больше. Вы с ним на одну очень грациозную птицу похожи, – ее глаза гневно прищуриваются.
– И какую же? – начинаю злиться.
Ну, что за человек, даже объясниться не дает!
– На лебедя.
– И чем же?
– Звукосочетанием!
Отворачивается и уходит, гордо дернув плечами.
А в моей голове медленно перебираются звуки.
Лебе… б*я… бл*дь?! Я?! Чо?!
* * *
Торопливо поднимаюсь по ступенькам. На полчаса задержался. Нехорошо.
– В кабинете, – пожимает мне Влад руку.
– Баксу налей воды. Пожалуйста.
Захожу в кабинет.
– Здравствуйте, Захар Волков.
Пожимаем руки.
Молодой мужчина, моего возраста примерно. Дорогой костюм. Рука неловко дергается в попытке поправить очки, которых нет. Но, судя по постоянному подслеповатому прищуру, должны быть.
– Евгений…
С одной стороны малиновый отек на лице. Хорошо ему зарядили… Раза три-четыре точно.
– Я Вас слушаю.
– Часа три назад, – пытается взглянуть на наручные часы, которых тоже нет. – Какие-то отморозки-скинхеды…
Да, внешность у него… либо мать, либо отец с Кавказа, но он, судя по речи, полностью уже обрусевший.
– Избили. Забрали кошелек, часы, телефон. Вы можете все это мне вернуть?
– Почему не полиция?
– Нет. Я не буду к ним обращаться.
– Почему? Вы должны мне рассказать все детали.
– Я помощник депутата, и мне не хотелось бы фигурировать ни на каких судах. И полиция будет тянуть, а мне нужно очень быстро. Как можно быстрее.
– Мм. Мои услуги будут стоит двадцать тысяч.
– Я согласен! – даже не успеваю закончить фразу.
Так…
– Я не могу обещать Вам вернуть деньги, которые были в кошельке.