Джунгли встретили их влажной духотой и оглушительным криком птиц. Идти приходилось, прорубая путь мачете. Воздух был густым, пропитанным запахами гниющей листвы и сладковатых цветов. Насекомые гудели отовсюду. Что-то большое с шумом ломанулось в сторону при их приближении.
Моро то и дело сверялся с картой, выискивая ориентиры: расщеплённый молнией дуб — они нашли его обугленный остов, давно мёртвый и поросший лианами. Затем — скала, похожая на голову ягуара, если смотреть с северо-востока. Пришлось обойти её трижды, прежде чем Филипп указал на нужный ракурс. И наконец — пересохшее русло реки, которое когда-то, вероятно, было полноводным потоком, а теперь превратилось в извилистую канаву, забитую палой листвой.
— Если карта не врёт, — Моро провёл пальцем по пергаменту, — мы на верном пути. Полмили на северо-запад.
Первая остановка случилась через час пути. Тропа, едва заметная в зарослях, упиралась в каменную арку, поросшую мхом. Сооружение было явно рукотворным — слишком правильные углы, слишком гладкая поверхность под слоем растительности. На замковом камне был высечен тот самый знак — полумесяц с тремя точками.
— Стоять, — поднял руку Филипп. Он повёл носом, втягивая воздух. — Пахнет серой.
Жак, шедший первым, хмыкнул и шагнул под арку.
— Это всего лишь камни, месье вампир.
Едва его сапог коснулся земли под сводом, как из скрытых отверстий в камне вырвались тонкие струи зеленоватого газа. Жак захрипел, схватившись за горло, и рухнул на колени. Его кожа на глазах начала чернеть и покрываться волдырями — особенно вокруг рта и носа, там, где яд проникал первым.
Филипп метнулся вперёд быстрее, чем человеческий глаз мог уследить. Он схватил боцмана за воротник и рванул на себя, выдёргивая массивное тело из облака отравы с такой силой, что Жак пролетел добрых два ярда и рухнул в папоротники.
Пьер и Диего отшатнулись в ужасе. Моро выругался так, что покраснел бы и портовый грузчик. Филипп же лишь приложил надушенный платок к носу, наблюдая за корчащимся боцманом с вежливым интересом исследователя.
— Я же говорил — сера, — заметил он. — Алхимическая ловушка. Три точки на знаке. Видимо, нужно нажать на три камня одновременно, чтобы пройти безопасно. Или просто перепрыгнуть, если вы умеете летать.
— Или задержать дыхание и бежать очень быстро, — мрачно подытожил Моро.
Он смотрел на своего лучшего боцмана с мрачной безнадёжностью. Жак хрипел, как проколотые кузнечные мехи. С каждым вдохом из его горла вырывался влажный булькающий звук. Губы посинели. На шее вздулись багровые полосы. Каждый судорожный вдох приносил новую порцию агонии.
— Оставим его здесь, — решил Моро после паузы. — Заберём на обратном пути. Если выживет.
Они миновали арку — на сей раз задержав дыхание и прижавшись к самому краю прохода. Жак остался корчиться в зарослях папоротника, один на один со своей медленной смертью.
Вторая ловушка ждала их у подножия невысокой скалы, где в пещеру вёл узкий лаз. Вход преграждала массивная каменная плита. На ней снова был выбит полумесяц, но на этот раз точки были углублениями, в которых что-то тускло поблёскивало.
— Что теперь? — спросил Моро, отирая пот со лба. — Ещё газ?
Филипп подошёл ближе, провёл бледным пальцем по углублениям. Металлический налёт остался на коже — он поднёс руку к носу и принюхался.
— Нет. Магия. Видишь этот налёт? Это серебро. Полумесяц требует жертвы лунного металла... Или чего-то похожего на него. Свет и тень.
Он указал на лунный луч, пробивающийся сквозь листву и падающий на камни наискось.
— Пьер, дай сюда своё зеркальце, которым ты любишь любоваться на свои гнилые зубы.
Крыса неуверенно полез за пазуху и вытащил осколок зеркала — помутневший, треснувший, но ещё способный отражать свет. Филипп принял его с церемонным полупоклоном и развернулся к плите.
Он ловко поймал луч и направил «зайчик» прямо в центр полумесяца. Камень внутри знака вспыхнул, словно впитал свет. Раздался глухой щелчок, затем скрежет. Одна из точек вдавилась внутрь.
— Ещё два, — скомандовал Филипп. — Диего, твой полированный клинок. Моро, твоя подзорная труба. Быстрее, пока свет не ушёл.
Они действовали слаженно — страх и жадность творят чудеса с дисциплиной. Три луча света ударили в три точки одновременно. Плита дрогнула и с гулом поползла в сторону, открывая проход в прохладную темноту.
— После вас, месье, — Филипп галантно указал рукой на чёрный провал.