Моро смерил его тяжёлым взглядом, но вошёл первым — капитан не мог показать страх перед своими людьми.
Часть 5 Сокровище
Внутри пещеры воздух был сухим и пыльным, словно в забытой гробнице. Свет факелов выхватывал из мрака очертания сундуков, сваленных в кучу, как мусор. Но это был самый дорогой мусор на свете.
Когда они вошли в главный зал, даже Филипп на секунду замер.
Это было не просто золото. Это была сокровищница какого-то древнего культа или безумного монарха. Золотые идолы с рубиновыми глазами таращились из углов, их оскаленные пасти блестели в свете факелов. Нити чёрного жемчуга толщиной с вишню свисали с каменных выступов. Горы испанских дублонов рассыпались по полу, как песок, — монеты чеканили ещё при Карле Пятом.
Моро подошёл к груде монет и запустил в неё руки, смеясь как одержимый. Золото текло между его пальцами, звеня и поблёскивая.
— Мы богаты! Дьявол меня раздери, мы богаты как короли! Пьер, Диего, набивайте мешки! Берите только самое ценное!
Крыса уже ползал по полу, запихивая монеты за пазуху, в сапоги, в рот — словно боялся, что золото исчезнет. Диего действовал методичнее, отбирая крупные камни и складывая их в холщовый мешок.
Филипп же медленно прошёл мимо груд сокровищ, не прикасаясь к ним, — какой смысл, добыча делится долями, а то, что так старательно пытаются припрятать матросы, будет отобрано старательным Жа… Ну или жадным Моро. Его внимание привлёк чёрный ларец в дальнем углу — на крышке был выбит всё тот же полумесяц с тремя точками. Ларец стоял отдельно, на каменном постаменте, словно был важнее всего остального золота вместе взятого.
Он чувствовал то же алчное удовлетворение, что и его спутники, — в конце концов, золото есть золото. Но к этому примешивалось нечто другое. Злая, чёрная ностальгия. Память о временах, когда такие ларцы действительно что-то значили.
Филипп аккуратно откинул крышку. Внутри, на истлевшей бархатной подушке, лежал старинный секстант, выполненный из кости и тёмного металла, и свёрнутый пергамент, исписанный знаками, которые Филипп не видел уже два столетия.
Он развернул документ и пробежал глазами по строкам. Инструкция. Ритуал призыва. Корабль, если ресурсы для его постройки находятся близко. Вот почему именно такой плодородный остров.
Но талисман не работал. Не работал по той же причине, по какой они так легко проникли сюда, — ловушки, рассчитанные на магов, оказались бессильны без своего главного источника.
Простые смертные не помнят того, что помнят вампиры. Они забыли о войне волшебников с инквизицией — войне, бушевавшей двести лет назад. Безнадёжно проигранной войне, в которой бесследно исчезло сердце магии этого мира.
Филипп был тогда молод — всего два десятка лет после обращения. Он видел, как маги сгорали на кострах, как древние книги превращались в пепел... Тогда же погиб и тот, кто сделал его вампиром. Он помнил, как однажды ночью небо полыхнуло белым светом от горизонта до горизонта — и всё закончилось.
Шло время, и секстанты вроде этого становились красивыми безделушками. Магия медленно уходила из этого мира, капля за каплей.
— Что там у тебя, де Нуармон? — крикнул Моро, запихивая золотую чашу за пояс.
Филипп захлопнул ларец и обернулся, наградив капитана своей самой очаровательной и фальшивой улыбкой.
— Безделушки, капитан. Навигационные приборы. Кажется, этот клад принадлежал кому-то, кто планировал приплыть сюда на шлюпке, а уплыть с собственным флотом.
Моро подошёл, отодвинув вампира плечом.
— Дай посмотреть.
Он открыл ларец и присвистнул. Секстант действительно выглядел впечатляюще — кость отполирована до блеска, металлические части покрыты тонкой гравировкой, а в окулярах поблёскивали крошечные линзы из чего-то, похожего на рубины.
— Магический артефакт, значит, — капитан поднял прибор, разглядывая на свету. — И ты хотел его просто оставить?
— Он бесполезен.
— Бесполезен? — Моро криво усмехнулся. — Я сам решу, что полезно. Забираю.
Филипп рассмеялся — искренне, от души, чего с ним не случалось уже много лет.
— О, пожалуйста, капитан. Он ваш. Весь ваш. С моего благословения.
Моро подозрительно нахмурился, но взял ларец под мышку. Следующие десять минут Филипп с нескрываемым удовольствием наблюдал, как капитан пытается заставить секстант работать. Он направлял его на звёзды, видимые через отверстие в своде пещеры. Бормотал слова с пергамента — корёжа произношение так, что любой настоящий маг умер бы от смеха. Крутил колёсики и нажимал кнопки. Тряс. Стучал по корпусу.
Секстант оставался холодным и мёртвым.
— Какого дьявола?! — взревел наконец Моро. — Проклятая игрушка!
— Я же говорил, — Филипп пожал плечами. — Бесполезен. Впрочем, кость хорошего качества, можете продать какому-нибудь антиквару.