Моро смотрел на него с такой злобой, что, будь взгляды ядовиты, — вампир давно бы рассыпался прахом.
— Предлагаю забрать золото и не брать всё, что выглядит слишком зловеще, — продолжил Филипп как ни в чём не бывало. — Мне лень разбираться, какой из этих идолов может потопить наш корабль в полдень.
Он стоял, засунув руки в карманы, думая о том, куда можно потратить горы золота, оставленные здесь каким-то незадачливым чародеем.
— Оставь ты этот клятый ларец, Моро. Выброси секстант и набей его золотом — больше пользы.
Капитан подчинился логике. Он вывалил содержимое ларца на пол и принялся набивать его дублонами.
Филипп прошёлся вдоль стен, рассеянно перебирая сокровища. Его внимание привлекла небольшая брошь с красным, как кровь, гранатом. Работа была изумительной — каждый лепесток выгравирован отдельно, камни словно светятся изнутри. Понравится Барти, подумал Филипп и сунул брошь в карман.
Остальные пираты, вдоволь наигравшись с золотыми монетами, всё же начали складывать добычу в сундуки, готовясь отгружать. Когда мешки наполнились до отказа, Моро выпрямился и окинул взглядом оставшееся.
— Вернёмся, — решил он. — Поставим лагерь и будем таскать, пока не вынесем всё… кроме истуканов.
— По рукам, — согласился Филипп. — Грузимся и уходим. Я не хочу проверять, есть ли здесь третья ловушка.
Обратный путь занял вдвое больше времени — мешки оттягивали плечи, а тропа в темноте казалась совсем другой. Когда они выбрались к каменной арке, луна уже поднялась над джунглями.
Жак лежал там, где его оставили. Он ещё дышал — хриплые, влажные вдохи, от которых содрогалось всё тело. Но уже не корчился. Кожа на лице и шее превратилась в сплошной ожог.
Моро остановился над ним, помолчал секунду.
— Оставляем. Он не жилец. Пошли.
Пьер и Диего прошли мимо, не глядя. Для пиратов умирающий товарищ был обычным делом.
Филипп присел на корточки, заслонив боцмана спиной от Моро, который спешил вперёд с мешком золота. Он осторожно приподнял голову Жака.
— Тише, — прошептал Филипп, и в его голосе прозвучало нечто, что заставило боцмана, несмотря на агонию, попытаться открыть глаза. В них ещё теплилось сознание, но угасало с каждой секундой.
— Слушай внимательно, — тихо сказал вампир. — У тебя есть выбор. Умереть сейчас — это займёт ещё час или два, и поверь, будет больно. Или выжить.
Жак попытался что-то сказать, но из горла вырвался только булькающий хрип.
— Я приму это за согласие.
Филипп поднёс запястье к губам и прокусил кожу. Тёмная, почти чёрная кровь выступила на бледной коже. Он разжал челюсти Жака — не без труда, — и позволил нескольким каплям упасть на распухший, обожжённый язык.
Эффект был немедленным. Жак дёрнулся, судорога прошла по всему телу. Глаза широко распахнулись, и в них вспыхнуло что-то похожее на ужас.
— Тихо, — Филипп прижал ладонь к его груди. — Ночью тебе будет очень плохо. Хуже, чем сейчас. Будешь блевать кровью, терять сознание, видеть кошмары. Но ты выживешь. Лёгкие восстановятся. Ожоги заживут.
Он наклонился ближе, и его глаза в темноте блеснули красным.
— И ты будешь мне должен, Жак. Жизнь за жизнь. Когда я попрошу — выполнишь без вопросов. Понял?
Боцман слабо кивнул.
— И ещё кое-что. Никому не рассказывай об этом. Никогда. Если расскажешь — я узнаю. И тогда то, что с тобой сделала сера, покажется тебе лёгким недомоганием.
Филипп поднялся, отряхнув колени.
— Мы пришлём за тобой шлюпку завтра. Постарайся не умереть до тех пор.
Он развернулся и пошёл к берегу, насвистывая мотив сирен. Смертные — вот один из самых ценных активов. Были бы у того чародея заинтересованные в нём смертные, не пылилось бы это богатство бесхозным на острове.
Луна освещала ему путь. Брошь лежала в кармане. Где-то впереди плескались волны, и «Санта-Мария» покачивалась на якоре, набитая сокровищами.
Неплохая ночь, подумал Филипп. Неплохая ночь.
Часть 6 Перед штормом
На следующий день Жака вынесли из джунглей. Его лицо было белым, как парус, выцвевший под штормами. Липкий пот струился по вискам, пропитывая грязную повязку на шее, но грудь мерно вздымалась — он дышал. Он был жив.
— Чудо господне! — крикнул кто-то из толпы матросов.
— Жак крепче дуба!
— Настоящий пират! — подхватил другой. — Сама смерть отступилась от него!