Но тут Лариса увидела — у закрытой двери лежал плюшевый медведь. Тот самый, которого она купила Мирону неделю назад.
Волна панического ужаса ударила в грудь. Где её сын? Что это чудовище с ним сделало?
Из темноты донёсся голос Кристины:
— Ольгерд не стал бы вредить мальчику. Это просто игрушка. Поверь, магистр бы никогда так не сделал. Он не такой. То, что между ним и мной… Тому есть причина.
Она пришла в себя — Пряник крепко держал её за плечи. Судя по саднящим костяшкам пальцев, Лариса пыталась силой ворваться внутрь.
Роняя слёзы, она достала смартфон и набрала номер.
— Да-а, — протянул Мирон. Голос был хитрый-хитрый и совсем не сонный. На заднем плане звучала музыка из мультика.
— Где ты?
— Мам, ну ты чего! Я дома. В постели.
— Почему не спишь?
— Потому что я разговариваю с тобой! — изобретательно ответил сын.
— Быстро выключил телевизор и в кровать! Где Настя?
— Настя спит. Всё, давай, мам, пока.
Он сбросил звонок. И хотя Лариса почти уверена была, что он не послушается, сейчас это не имело значения.
— Зачем Ольгерд так поступил?
— Хотел спровоцировать, — буркнул Пряник. — И у него получилось. Теперь ты сама знаешь: одного плюшевого медведя достаточно, чтобы тебя отключить.
Кристина вздохнула:
— Надо найти его и потребовать объяснений.
Вампирша набрала номер на кнопочном телефоне, но ответа не последовало. Абонент не абонент.
— И это не говоря о том, что мы как верблюды — увешаны барахлом, — Пряник закончил собирать разбросанные коробки и пакеты, и теперь они возвышались внушительной горкой, скрывавшей самого парня.
— Всё, идем искать наставника, — распорядилась Кристина.
У ворот их остановил охранник.
— Нежить выпускать не велено.
— Быстро открыл, — голос вампирши приобрёл необычайную глубину и властность, и охранник послушно отворил ворота.
Смертный не выглядел потерянным или обескураженным. Наоборот, странно довольным. Лариса увидела возле шеи отблеск серого шёлкового шнура.
Когда они покинули ярмарку, Кристина пояснила:
— Некоторые способности требуют сил, которые вампиры черпают из крови. Ольгерд очень любит подчёркивать, что я не такая, как все. Что он меня взял из милости...
— Кристина! — Пряник показывал на другую сторону трассы. Мужчина в чёрном скрылся в переулке.
— За ним, — скомандовала вампирша.
Улица была пустынной, ни одной машины, но когда они перешли, к ним на всех парах уже спешил милиционер — и это в три часа ночи!
— Извините нас, пожалуйста, очень в туалет нужно было, — не растерялась Лариса, толкнула своих спутников туда, где, потенциально, скрылся Ольгерд. Они побежали.
Боковая часть магазина с вспомогательными конструкциями сменилась тёмным провалом арки, но зайти туда просто так не получилось: путь преградила невесть откуда взявшаяся похоронная процессия.
— Ольгерд! — неприязненно взревела Кристина, продираясь сквозь толпу плакальщиц.
Тот неторопливо шёл по крыше расположенного во дворе дома детского сада — контрастный силуэт на фоне светлеющего неба. В какой-то момент он спрыгнул вниз. Лариса была готова поспорить, что с телекинезом он и не такое может.
— Будем догонять? — пропыхтел Пряник. — А когда догоним, покупки вручим или что?
— Нужно догнать, — тон Кристины не предвещал ничего хорошего. — У меня плохое предчувствие. Ты, Пряник, сними в ближайшей гостинице номер, положи туда вещи и свяжись со мной.
— Кристина, скоро рассвет. У тебя осталось меньше часа. И я не хочу оставлять тебя только с Ларисой.
— Не переживай. Я могу о себе позаботиться.
Кристина взяла Ларису за руку, и девушки поспешили за Ольгердом. Садик пришлось обходить вдоль ограды. Магистр уже вышел с другой стороны двора, туда, где между домами виднелся узкий проход.
Лариса услышала звук заводящейся машины.
— Ну уж нет, — Кристина упёрла руки в боки и встала поперёк единственного выезда. Ольгерд, решив пошутить таким образом, сам загнал себя в безвыходное положение.
«Мерседес» приближался.
Магистр вышел из машины.
— Что ты творишь, — зашипел он. — Скоро рассвет — сгореть собралась?
Ольгерд не отчитывал их, не орал, но Лариса чувствовала себя дурой. Да, он сказал Кристине взять её на ярмарку, потому что захотел передать игрушку, которую ребёнок потерял в парке, — вовсе не обязательно было его преследовать. Тем более он ни от кого не скрывался. А телефон, полицейский, привратник и похоронная процессия — при чём здесь он? Какая крыша? Он что, похож на психа?