Я была довольна промежуточным заседанием и смогла насладиться мягкими вибрациями успеха. Максим говорил негромко. Его голос тоже успокаивал и заземлял мои тревоги.
Я вспомнила о муже и в тот же момент забыла. Сейчас точно не тот момент, чтобы портить его тревогами и бесконечными спорами с самой собой.
- Приехали, Карин, - сказал Макс почему-то откуда-то справа.
Оказывается, он уже остановил машину, вышел и открыл дверь. Я уставилась на его ладонь, которая приглашала выйти.
Уснула я, что ли?
- Благодарю, - мяукнула я небрежно и вложила свои пальцы в его руку.
Он помог мне выйти и отдал ключи работнику ресторана.
- Спасибо, Коль, - улыбнулся Макс мальчику. - Стол ждет нас?
- Да, как обычно, Максим Станиславович.
Парен сел в машину и поехал парковать ее. Ох уж этот московский сервис.
- Станиславович, - медленно повторил свое отчество Максим. - Надо ж выдумать такое длинное имя. Язык сломать можно.
Я хихикнула и решила поддразнить клиента.
- Что ж ты ему не прикажешь звать тебя по имени? Как мне.
- Я взрослый дядька, а он пацан. Субординация, Карина.
- Со мной субординация не работает?
- Работает, но иначе.
- Ты не материшься при мне! - догадалась я.
Макс усмехнулся и подмигнул.
- Да, примерно так.
МЫ вошли в ресторан. Вопреки московским традициям в зале было почти тихо. Ненавязчивая музыка играла фоном. Народу было немного, и никто не сидел впритирку. Пару раз я встречалась с Максом в Кофемании, и это был ад.
Хорошо, что сегодня будем обедать здесь.
Максим любезно помог мне снять пальто и отдал его в гардероб. Нас провели к столику в уютном уголке зала. Мы быстро сделали заказ, и я открыла папку, чтобы ориентироваться в деле Андреева.
- Предупреждаю сразу, - сурово начала я, - никаких уступок и договоренностей через мою голову. Даже если они переведут деньги на счет. Это может быть…
- Карин, - прервал меня Макс.
Я подняла голову и взглянула на него из-за бумаг.
- А?
Максим молча смотрел на меня. Я невольно изучала его лицо. Он симпатичный и вечно уставший. Глаза грустные. Красивые, серые, но грустные. Волосы короткие, едва заметно, что кудрявые.
Максим зажмурился, словно не мог выдержать моего взгляда. Но через секунду я поняла, что он так реагирует на мигание телефона, который вызывает его без звука.
Андреев перевернул мобильный экраном вниз. Он снова провёл ладонью по лицу, как в машине. Словно пытался смыть с себя усталость. Не удалось.
- Карин, - повторил он. - Мы можем поговорить не о работе?
От его просьбы меня передёрнуло. С Максом работать было легко и приятно. Он вежливый, умный, симпатичный опять же, обаятельный. Его попытка перевести наше сотрудничество в личную плоскость пугало и отталкивало сразу.
- Я без задней мысли, - тут же добавил он. - Просто сил нет никаких обсуждать дела. Я с утра и до ночи разговариваю с разными людьми о работе. Часто эти люди мне неприятны. Иногда приятны, но несут чушь. Я чертовски редко получаю удовольствие от общения последнее время.
- Но твое дело идет хорошо, - возразила я.
Мне было в кайф обсуждать свои маленькие и большие победы, перспективы и возможности. Макс так не думал.
- Суд, - сказал он. - Это суд, Карина.
Я усмехнулась.
- Не поспоришь, Максим Станиславович, - поддела я его.
Андреев поморщился.
- Назовешь так еще раз, я тебя покусаю.
- При всех? - продолжала я дразнить его.
- Я парень простой, без комплексов.
Ох, кажется, теперь я с ним флиртовала. Нужно прекращать, а то можно и увлечься. Никаких внеуставных отношений с клиентами - это первое правило, которое озвучил Балашов, принимая меня на работу. Не только романы, флирт или секс. Даже дружбы не должно быть. Я очень хорошо понимала это.
Появление официантки разрешило мне не продолжать беседу на грани.
Пока девушка расставляла блюда на столе, я вспоминала об этике.
Нужно держать дистанцию всегда, чтобы не эмпатировать при проигрыше дела. Сгореть можно так на работе.
Но с Максимом, кажется, я уже перешла ту грань. Мы не дружили, конечно, но я ему симпатизировала.
Единственное, что позволяло мне балансировать, - это неосведомленность.
Я практически ничего не знала о Максе как о человеке.
- Расскажи, почему пошла на юридический? - отвлек меня Максим от размышлений.
Может, ничего страшного, если я расскажу ему о себе? Это ничего не поменяет. Себя-то я знаю.