Итак, существует ли такое восприятие? Вполне законный вопрос.
П.: Разрешите сказать мне? Я вижу вас. Я вижу эту комнату. Я вижу внутреннее содержание своего сознания. Больше ничего нет. Я могу видеть. Это конкретная вещь. Виденье конкретно.
Кришнамурти: Не тратим ли мы время понапрасну?
П.: Нет, не тратим. Мы должны быть конкретными. Это и значит видеть.
Кришнамурти: Я понимаю П. Вот я сижу в этой комнате и вижу все, что в ней находится, включая самого себя. Я — наблюдатель, который видит комнату, ее пропорции, ее пространство; я вижу все это сквозь свое сознание, которое составлено из времени.
П.: Я сделала шаг назад. Потому что я вижу не только длину и ширину комнаты. Я вижу А. отдельным от Б. Я вижу: все это находится в комнате.
Кришнамурти: Это верно. Наблюдатель и то, что он наблюдает, пребывают в поле времени. Вот и все. Когда наблюдатель изобретает что-то, его изобретение остается в пределах поля времени. Это все, что я знаю. Это факт. Но зная данный факт, кто-то приходит и задает вопрос: существует ли движение не от времени? И этот вопрос вполне оправдан.
П.: Я не знаю.
Кришнамурти: Вы можете его задать самой себе. Поэтому он является законным — его постановка законна. Возможно, впрочем, что сам вопрос ошибочен.
П.: Его постановка делает его фактом, а не законным вопросом.
Д.: Но это вопрос. Вопрос включает в себя нечто большее, нежели факт.
Кришнамурти: Он означает: можно ли уму — я исхожу из этого вопроса — увидеть всю целостность самого себя? Вы поняли мой вопрос? Может ли ум увидеть самого себя в поле времени — не так, как наблюдатель, который видит поле времени? Может ли ум осознавать полностью и видеть сознание как время? Это довольно просто.
П.: Я этого не вижу. Что значит — видеть сознание как время? Мы начали с этого. Существует виденье этой комнаты, внутренней сферы «я», нераздельности двух его аспектов — внешнего и внутреннего; это и есть тотальность времени; другой тотальности нет.
А.: Увидеть мимолетность — вот что значит увидеть.
П.: Где эта мимолетность? Это истасканное слово. Я просто вижу.
Д.: Если вы просто видите, тогда вы не видите. Ум — часть времени.
Ф.: Это понятно. Он видит лишь часть меня.
П.: Вы слишком легко принимаете, что говорит Кришнаджи.
Кришнамурти: Я знаю только одно: я — это тотальность сознания.
П.: Тотальность в данный момент — это восприятие комнаты и моей внутренней сферы. Вот и все.
Ф.: Это не все.
П.: А что же еще?
А.: Другое — увидеть себя не только как личность, но и как обширный процесс.
Д.: Когда вы говорите: «Я вижу», что вы видите — статическое движение или движение как поток?
П.: Я вижу вот это. (Указывает пальцем). Спустя минуту я вижу, как вы разговариваете. Где же здесь текучесть?
А.: Вы хотите сказать, что тотальность воспринятого вами заключена во времени?
П.: Я не говорю этого. Я спрашиваю: где возникает время?
А.: Видим ли мы при этом нечто неподвижное, статичное, или мы видим движение?
Б.: Не надо переводить этот вопрос в область понятий.
П.: Когда я наблюдаю мысль, я вижу ее как поток, вижу движение, вижу мысль как движение; я бдительна по отношению к существующей мысли, затем снова и снова к той мысли, которая только что существовала. Я соединяю их вместе и говорю, что это движение. Когда Кришнаджи предлагает воспринять эту комнату, я воспринимаю ее и то, что существует внутри; восприятия времени нет. Это активное настоящее.
Кришнамурти: Что вы пытаетесь сказать, П.?
П.: Ваше утверждение о восприятии сознания как движения неосновательно. Если мы не обладаем конкретностью виденья, мы движемся в поле понятий.
Кришнамурти: Следовательно, вы говорите, что, оказавшись в комнате, воспринимаете ее пропорции, объем, цвет, — и точно так же воспринимаете сознание, как бы прикасаясь к нему?
П.: Потом говорит А., и я воспринимаю это. Далее я связываю оба факта, а мысль вводит время. Вне этой связи нет никакого времени.
Кришнамурти: Когда налицо восприятие, времени нет. Я смотрю, и времени не существует.