Они думают, что меня убьют.
Эта мысль, словно вид старого меча в руках врага, вызвала у него холодок ярости. Пока их клинки сталкивались и парировали удары, каждый из них кружил, пытаясь найти преимущество, Болито чувствовал, как сила покидает его руку.
Краем глаза он уловил что-то очень медленное, и на мгновение ему показалось, что другой французский корабль собирается захватить «Один» с другого траверза, как и предполагалось вначале.
Казалось, у него перехватило дыхание. Это был не линейный корабль. Это мог быть только «Пларопа». Пока «Один» сражался с могущественным противником, а корабли Херрика сближались с французскими, «Пларопа» пробивалась сквозь строй, чтобы поддержать его.
Он ахнул, когда Ремонд вонзил кастет ему в плечо и отбросил. Возможно, из-за секундного колебания Ремонд воспринял удивление Болито как поражение.
Болито откинулся на сетку гамака, его меч загрохотал по палубе. Он увидел тёмные глаза Ремонда, беспощадные и немигающие; казалось, тот смотрел прямо по лезвию клинка, к самому его острию, нацеленному ему в сердце.
Оглушительный грохот карронад наводил ужас и поверг в смятение заворожённых наблюдателей. «Плавучий лев» пересёк корму французского флагмана и вёл огонь через окна и по нижней орудийной палубе от транца до носа.
Казалось, корабль разваливается на части, и Болито видел, как осколки и фрагменты винограда вырывались из палубы или рикошетили в море, словно потревоженные шершни. Один из таких осколков попал в Ремонда, прежде чем тот успел нанести последний удар.
Он понял, что Олдэй помогает ему подняться на ноги, что Ремонд упал на бок, с дырой размером с кулак, пробившей ему живот. Позади него британский моряк вышел из оцепенения и, увидев умирающего адмирала, поднял абордажную саблю, чтобы прикончить его.
Эллдэй увидел лицо Болито и сказал ему: «Полегче, приятель! Довольно». Он почти нежно вырвал старый меч из пальцев Ремонда и добавил: «Оно не служит двум господам, мунсир». Но взгляд Ремонда стал неподвижным и непонимающим.
Болито сжал меч обеими руками и очень медленно перевернул его. Вокруг него люди ликовали и обнимались, а Олдэй стоял с мрачным лицом и наблюдал, пока последний француз не бросил оружие.
Болито посмотрел на Стерлинга, который смотрел на него и неудержимо дрожал.
«Мы победили, мистер Стерлинг».
Мальчик кивнул, его глаза были слишком затуманены, чтобы запечатлеть этот великий момент для своей матери.
Молодой лейтенант, лицо которого показалось ему смутно знакомым, проталкивался сквозь толпу ликующих моряков и морских пехотинцев.
Он увидел Болито и коснулся его шляпы.
«Слава Богу, вы в безопасности, сэр!»
Болито серьёзно посмотрел на него. «Спасибо, но вы ведь именно это и хотели сказать?»
Лейтенант оглядел убитых и раненых, шрамы и кровавые следы битвы.
«Должен вам сказать, сэр, что враг нанёс нам удар. Все, кроме одного, который бежит к Луаре, а Никатор его преследует».
Болито отвёл взгляд. Полная победа. Превзошла даже ожидания Бошана.
Он повернулся к лейтенанту. Должно быть, он счёл меня сумасшедшим.
«Какой корабль?»
«Пустынник, сэр. Я Фирн, исполняющий обязанности первого лейтенанта».
Болито уставился на него. «Исполняющий обязанности первого лейтенанта?» Он видел, как мужчина отшатнулся, но думал только о своём племяннике. «Лейтенант Паско…?» Он не мог произнести это слово.
Лейтенант шумно выдохнул, радуясь, что он все-таки не ошибся.
«О нет, сэр! Лейтенант Адам Паско временно командует!» Он посмотрел на палубу, словно только сейчас осознал, что выжил. «Боюсь, капитан Эмес погиб, когда мы прорвали французскую линию обороны».
Болито сжал его руку. «Возвращайся на свой корабль и передай мою благодарность людям».
Он последовал за лейтенантом по трапу, пока не увидел пришвартованную рядом лодку.
«Phalarope» лежал в дрейфе совсем рядом, его паруса были проколоты, но все карронады были еще заряжены и готовы к стрельбе.
Он вспомнил, что сказал Геррику после «Святых», когда тот говорил о чужих кораблях.
Болито ответил тогда: «Не такой, как этот. Не такой, как плавунчик».
Адаму об этом говорить не было нужды. Ведь, как и Эмес до него, он бы сам это открыл.
Он видел, как Олдэй сворачивал захваченный французский флаг, переживший своего адмирала.
Болито взял его и передал лейтенанту.
«Мои поздравления вашему командиру, мистеру Фирну. Передайте ему это». Он посмотрел на свой старый меч и тихо добавил: «Мы все можем почтить этот день».
Эпилог
РИЧАРД БОЛИТО изучал свое отражение в настенном зеркале с таким же вниманием, с каким он рассматривал бы младшего офицера, подавшего заявление о повышении в должности.