Он увидел фигуру, сидящую на корточках на одном из двенадцатифунтовых орудий «Стикса». Между палубами было темно, и ещё слишком рано тратить фонари там, где они не нужны. Будь совсем темно, Болито узнал бы крепкую фигуру Олдэя. Словно дуб. Всегда рядом, когда он нужен. Готовый проявить наглость, когда его храбрость бесполезна.
Он попытался встать, но Болито тихо сказал: «Успокойся. Ты слышал?»
«Да, сэр», — Эллдэй кивнул. «Это неправильно. Несправедливо».
«Не будь старухой, Олдэй. Ты достаточно долго пробыл в море, чтобы знать, что к чему. Корабли приходят и уходят. Тот, на котором ты служил в прошлом году, может оказаться рядом с тобой завтра. Другой, который ты видел в дюжине разных портов или участвовал в сотне боёв, но так и не ступил на борт, вполне может стать твоим следующим назначением».
Эллдей упрямо настаивал: «Не в этом дело, сэр. Она была другой. Они не имеют права отправлять её в залив, она слишком стара, и я сомневаюсь, что она когда-либо оправилась от последствий Святых. Видит Бог, я тоже так и не оправился».
Болито наблюдал за ним, внезапно почувствовав беспокойство. «Я ничего не могу сделать. Она будет под моим командованием, как и остальные».
Эллдэй встал и повернулся к пушке, опустив голову между балками.
«Но она не такая, как другие!»
Болито сдержал резкий ответ так же быстро, как он зародился. Зачем вымещать его на Оллдее? Как и мичман на шканцах, невольно сообщивший новость, он не был виноват.
Болито тихо сказал: «Нет, Олдей, это не так. Не буду отрицать. Но это останется между нами. Ты же знаешь, как моряки любят создавать тайны, когда их нет. В течение месяца-другого нам понадобится вся наша сообразительность, и сплетни на нижней палубе не помешают. Мы не можем позволить себе оглядываться назад».
Олдэй вздохнул. Казалось, звук исходил прямо из его ботинок.
«Полагаю, вы правы, сэр». Он попытался стряхнуть с себя эти мысли. «В любом случае, мне нужно подготовить вас к кают-компании. Им это запомнится». Но его обычное настроение куда-то исчезло.
Болито подошёл к двери каюты. «Ну, тогда давай об этом поговорим, ладно?»
Весь день шёл за ним, погруженный в раздумья. Это было девятнадцать лет назад. Когда Болито был ненамного старше своего племянника, мистера Паско. С тех пор им пришлось пережить немало опасностей и столкновений, и всё это время они оставались вместе. Матрос измученный и молодой капитан, каким-то образом превративший корабль, очернённый всевозможной тиранией, в корабль, завоевавший сердца и гордость своей компании. Теперь же он возвращался сквозь годы, словно корабль-призрак. Чтобы помочь или преследовать, подумал он?
Он увидел Болито, стоящего у кормовых окон и наблюдающего за угасающим светом на пенящейся воде под носом фрегата.
Да, ему не всё равно. Скорее всего, даже больше, чем мне.
Под укороченными парусами фрегат повернул на новый курс и направил бушприт в сторону залива, на встречу.
3. Возвращение ветерана
КАПИТАН фрегата «Стикс» Джон Нил прервал утреннюю беседу со своим первым лейтенантом и подождал, пока Болито покинет трап. Шёл седьмой день после выхода из Плимута, и Нил всё ещё удивлялся неиссякаемой энергии своего адмирала.
Болито, безусловно, внимательно изучил береговую линию противника и корабли, находящиеся в его распоряжении. Это стало первым потрясением, когда они вступили в контакт с прибрежным патрулем, фрегатом «Sparrowhawk», на следующий день после того, как увидели Бель-Иль. Помимо быстроходного брига, метко названного «Rapid», в секторе был ещё один фрегат, «Unrivalled». Нил поморщился. Был. Его капитан шёл близко к берегу, когда совершил роковую ошибку, не оставив себе достаточно места для выхода в открытое море. Два вражеских корабля налетели на него с наветренной стороны, и только мастерство капитана «Unrivalled» позволило ему избежать захвата или уничтожения. Что касается небольшого отряда Болито, то он мог бы с тем же успехом оказаться и в том, и в другом случае, поскольку, изрешеченный выстрелами и на кое-как собранный, «Unrivalled» еле ползком добрался до дома, к безопасности дока.
Нил взглянул на шкентель на мачте. Ветер снова сменился на северный. Он был сильным и порывистым. Он надеялся, что потрёпанный корабль доберётся до порта целым и невредимым.
Болито кивнул, когда Нил коснулся его шляпы. В какое бы время он ни выходил на палубу, даже до рассвета, Нил всегда, казалось, был там раньше него. Если с его кораблём что-то не так, он хотел сначала увидеть это сам, а не слушать, как адмирал ему рассказывает. Он хорошо усвоил урок.
Пока Олдэй наливал ему кофе, Болито размышлял о своих растянутых силах. До прибытия подкрепления у него на станции оставалось всего два фрегата, а бриг поддерживал связь с более крупными эскадрами к северу и югу. На настенной карте в Уайтхолле всё выглядело вполне управляемым. Здесь же, когда рассвет грязно-жёлтым сиянием касался бесконечных рядов гребней волн, царила пустыня.