— Ну и дурак же ты, Данечка. Такую девку упустил, — покачала она головой, чуть прикоснувшись к шелковистым прядям волос. Будто жалеючи, погладила.
Потушив свет, на цыпочках ушла в другую комнату.
Глава 17
Вера Демидовна шла с работы. Вечер. Не каждый клочок ее пути освещен фонарем. Приходится сильно напрягать зрение, чтобы не запнуться об что-то в потемках. Пронзительный ноябрьский ветер налетал порывами, будто стремился сорвать с нее шапку.
Да, ей было не по пути, но Демидовна прошлась мимо развалин сгоревшего дома. Тенью стояла напротив Алькиного, прислушиваясь к музыке… Продавщица не горевала по Егору. Казалось, наоборот выдохнула. Стала чаще появляться на людях. Вовку в садик отвела.
— Вот же, кикимора! Опять с кем-то мутит… Уж не аптекарши ли это хахаль? Точно! Завела шашни с мужиком своей подружки. Совсем стыд потеряла, — Вера закипала от наглости этой особы.
Ничего рыжую стерву не берет. Столько судеб разрушила. Егора не успела похоронить… Хотя, какое там «хоронить»? Алька только постояла с краю, даже к гробу не подошла, чтобы проститься. Всю панихиду по Зарубину справила бабка из соседней деревни. Алька так и сказала, что Егор — бывший муж, он ей по сути никто. Пусть его там всякие нынешние жены финансируют.
Самой Веры там не было, ей донесли, пряча глаза и как-то страшась долго с ней разговаривать. Слухи слухами, а в Майском стали поговаривать, что Демидовна кого хочешь со свету сживет.
— Вера Демидовна, Алька говорит, что не бывает таких совпадений, чтобы оба друга поочередно скопытились.
— Легко говорить той, которая ни во что не верит, — Вера выдержала претензию, глазом не повела. — Каждая овца найдет свой шесток. Вы и я — не исключение.
Словно примагниченная, Вера подошла ближе. Руки в перчатках вцепились в частокол. Кажется, в палец впилась заноза. Там в окне, за шторами мелькали тени: мужчины и женщины. Скрипел диван. Надрывные смешки под звуки работающего телевизора. Она зашла за угол, когда скрипнула дверь, выпуская любовника из жилища. Мужчина огляделся, будто вор и посеменил, прижимаясь ближе к заборам.
Недолго думая, Вера нащупала в кармане сотовый. Набрала на дисплее: «Твой жених сейчас идет от Альки. Накувыркались так, что вся улица слышала». И отправила сообщение фармацевту. Пусть теперь жаба и гадюка между собой разбираются. А, номер этот никто не знает. Ну, почти.
Кинув пару взглядов на жилье распутницы, Вера по тропке ушла напрямик между домов на параллельную улицу, стараясь не растерять приклеенные недавно каблуки.
На утро большая часть жителей Майского наблюдала прелюбопытную картину. Прямо на злачном пятачке у магазина верещали две женщины, катаясь в грязи как дворовые кошки. Если Алевтину по рыжим волосам узнали сразу, то аптекаршу с исцарапанным лицом и одним, начинающим заплывать глазом, угадать было сложно.
Посмотреть на это зрелище собрались почти все, кому не лень. Бабки на лавочках ахали, да охали, обсуждая каждую ссадину и выдранный клок волос. Мужики, почесывая животы, делали ставки, кто кого…
Вскоре к месту побоища подъехал бобик участкового. Если разнять дерущихся баб до него никто не решался, то сотруднику правопорядка деваться некуда. Это его прямая обязанность — пресечь хулиганство на ровном месте.
— Женщины-ы-ы! Вы же женщины. Прекратите балаган… Или я буду вынужден вас оштрафовать, — он кружил вокруг них, пытаясь то одну схватить за руку, то другую за ногу оттащить.
Но, ни угрозы штрафом, ни даже пятнадцать суток на ополоумевших соперниц не действовали. Они, как зомби продолжали кидаться друг на друга, стараясь нанести как можно больше урона противнице.
— Накось, я ведро воды принес, — сказал дед Митрофан, протягивая участковому емкость, и сам ретировался подальше, чтобы ему не досталось. Если дикие бабы перекинуться на кого-то другого, лучше рядом не стоять. Такова житейская мудрость, проверенная годами.
Участковый, вздохнув, принял ведро.
Он окатил сначала одну, потом другую. Эффект превзошел все ожидания. Дерущиеся замерли, как ошпаренные, и уставились на участкового с нескрываемой злобой. Вода, казалось, лишь подстегнула их ярость.