Глава 3
Даша смотрела, как муж наскоро допивает чай и брезгливо косится на ее буржуйский кофе. На почте жена разбирает корреспонденцию, а туда же как маменька строит из себя интеллигенцию.
— Егор, ты обещал до холодов крышу покрыть. Балки от дождя и сырости гниют. Хочешь, чтобы на нас потолок рухнул? — она посмотрела на сереющее огромное пятно в углу и подтеки на стенах кухни. Вздохнула тяжко, вцепившись в ручку своей чашки.
Настенные часы с кукушкой, доставшиеся от бабушки «стукнули» семь утра и в маленьком окошке показался клюв… Ничего не издав. Голоса у кукухи давно не было, впрочем, как и Дарьи в своем доме.
— Ой, не начинай с утра ныть. Сказал, сделаю… Значит, сделаю! — резко встав, с шумом отодвинул табурет. Прошел мимо даже не посмотрев на нее. Посуда после завтрака так и осталась стоять на столе.
Вот, сиди и думай, что ты сделала и сказала не так. Прикусив от обиды нижнюю губу, Даша подошла к окну и посмотрела на удаляющуюся спину Зарубина. Напряженная походка. Волчий взгляд в сторону будки, где притаился Тотошка, боясь снова получить пинка. Щенка, которого подарила мама на ее день рождения муж терпеть не мог. «Завела псину бестолковую и меня не спросила».
— Егор, это же подарок! Куда я его? Выкину что ли? Он же маленький пока, бестолковый, — защищала Дарья песика.
— Бестолковая у нас — ты! Отдала бы теще обратно. Пусть сама с ним водится. Только скулит и серет куда ни попадя, нормальных людей в дом не позови, обязательно в какашку вляпаются.
Про каких нормальных Егор говорил, не уточнил. А, Тотошка словно чувствовал, что мужчину избегать надо. Выбежал только на голос хозяйки, которая вынесла ему кашу, оставшуюся после завтрака.
— Кушай, мой хороший, — гладила по голове облизывающего собачонка. — Я сегодня на работу не пойду, подменилась. Нужно что-то с ремонтом решать, если Егор не берется. Закажу доски и шифер. Придется работников нанять… У мамы в долг возьму.
Тошка внимательно слушал, положив лапу на колено. Хвостиком крутил, показывая, как он с ней согласен. Чувствуя грусть женщины, поскуливал и наклонял голову, разглядывая ее. Дергал носом, принюхиваясь к ее изменившемуся запаху. От нее пахло молочными булочками, чем-то уютным, нежным… Правильно она чувствует, что человеческую нору нужно готовить. Самки, которые ждут потомство, ощущают потребность в обустройстве жилья. Маленького надо приносить в сухое тепло с мягкой подстилкой. Щенок звонко гавкнул, сообщая, что будет помогать всеми лапами.
Даша за день так набегалась, что не чувствовала своих ног. Она поговорила с матерью, которая сегодня странно молчала и не учила жизни, не вспоминала Егора грязным словом.
— Хорошо, я тебе помогу. Только не деньгами, а сама найду бригаду и закуплю материалы. Ты какая-то бледная? Нормально все? — в маленьком кабинете с разными кубками на полках, стопками грамот Вера Демидовна успевала слушать дочь и вязать крючком, посматривая на нее поверх очков, сдвинутых на середину носа.
— Бури магнитные, наверное. Ты же знаешь, что я метеозависимая, — грызла Даша сушку из вазочки. — Надо в отпуск сходить, отдохнуть по-человечески. Летом не была, чтобы побольше денег заработать…
Дарья покраснела, умолчав, что муж зарплату домой не приносит давно. Все у него какие-то собственные траты. Сыну недавно купил велосипед. Свекрови забор поправил. Ей даже на продукты средства не оставляет. Но, жаловаться об этом маме — последнее дело. Она только и скажет: «Я тебя предупреждала! Твой Егор — клещ энцефалитный, который к тебе присосался».
Даша еще немного посидела для приличия, ловя на себе странные внимательные взгляды. Только она поймает мать, что та ее через прищур разглядывает, как та отводила глаза и переводила тему на нейтральную.
Поговорили про ежегодную Осеннюю ярмарку, которую планируют провести в клубе. Как обычно, соберется женская половина Майского, чтобы кабачками и тыквами помериться. Пирогов напекут. Поделки свои выставят и рукоделия. Хор бабулек споет веселые частушки…
— Даш, ты где витаешь? Я спрашиваю, что на ярмарку принесешь? — Вера Демидовна перекинула двухцветную нить, и руки ее «забегали» дальше петли накидывать.
— А? Я… Ну-у-у, соления. Огурчики, помидорчики, — при упоминании о солененьком, она сглотнула слюну.