Ахиман
Кто красотой пленен — подобен зверю в клетке
И жалкому рабу!
Урания
Весьма на свете редки
Явленья красоты.
Ахиман
Стремясь к ее дарам,
Озлили Бога мы. О скорбь, о горький срам!
Несчетных жен любовь, клеймо неблаговидно!
Урания
Жен множество иметь — ужели князю стыдно?
Возьми ничтожного владыку, петуха:
830 Он топчет многих кур, но нет на нем греха.
Иль к женщинам в тебе пропало притяженье?
Господства твоего не в них ли умноженье?
Иль рода твоего не здесь воздвигся ствол?
Ахиман
Я порешил унять любовный произвол.
Умильно греется в людской руке ехидна,
Чтоб благодетеля затем предать постыдно.
Едва лишь он заснет — вонзить клыки в него.
Ворожея! Отколь взяла ты колдовство,
Чтоб любострастье мной всецело овладело?
840 Терпенье Божие иссякло до предела,
И для раскаянья нет времени почти.
О, где заступника пред Господом найти,
О, чья бы к Небесам мольба взнеслась благая?
Урания
Ругайся, мелочных попреков избегая.
Ахиман
Во любострастии всех зол земных исток.
Я, князь и вождь полков, смиривших весь Восток,
Пределы мирных стран воюя беззаконно,
Добычей боевой твое усыпал лоно,
Соседей обобрав безвинных, — без стыда
850 Отъяв у них плоды тяжелого труда.
Урания
Быть может, воевать тогда совсем не надо?
Ахиман
Кровь — чванству женскому первейшая услада,
К роскошеству двора один лишь повод есть:
Почтенье вам явить, возвысить вашу честь.
Необходимого — для женщин не довольно,
Всех обери вокруг, сколь таковым ни больно,
Все женщина возьмет, что принесет слуга, —
Наряды, золото, куренья, жемчуга,
Все ненасытной впрок ее идет утробе,
860 Вплоть до сиротских слез. Она — подруга злобе,
Сестра насилию, разбою и вражде.
Коль Бог карает мир, сему причина — где?
Причина — женщины: ведь самым безобразным
Средь них — известен путь смутить мужчин соблазном,
Использовав сурьму, румяна и наряд.
Но если кто не слеп — тот видит маскарад
Фальшивой роскоши, — и плачет, проклиная
Плен, в каковой мужчин берет мечта срамная.
Урания
Мужской неверности зрю справедливый гнев!
870 Ты был совсем иным, когда нежнейших дев
Вели к тебе чредой, еще не знавших мужа;
В них сладость первую с восторгом обнаружа,
Не ты ли насыщал свой похотливый глад
И был доволен весь, от головы до пят?
Сплетая кисти рук, уста содвинув тесно,
Мы были две души, слиянные телесно.
О, в чем не клялся ты! Скорее зренья дар
Ты б отдал, чем посмел гасить страстей пожар!
Не в сей ли должно день, тревоги все откинув,
880 Собрать князей, господ и прочих исполинов
К ристаньям доблестным, к потехам, коим нет
Подобья на земле! Блистательный рассвет
Вовеки не видал в пределах порубежных
Такого общества владык и женщин нежных;
Уж скоро мы, часов не упуская зря,
Вкруг свадебна должны сойтись бы алтаря,
Где страсти мощный жар нас воедино сплавит.
Ужель великий князь княгине срам составит
Пред миром всем — теперь! Позорное пятно!
890 Ужасно, мерзостно, пожизненно оно!
Прочь, вероломный, прочь; кляни утехи ложа,
Лишь слезы ждут тебя, твою же скорбь умножа!
Вот брачное кольцо, вот ожерелья, князь,
Вот серьги — все, смотри, я повергаю в грязь:
Все это принесли твои победны войны:
Возьми обратно — мы трофеев недостойны!
Ты слишком утомлен любовью жен и дев
И должен поскорей проситься в Ноев хлев.
Ахиман
Она уходит прочь!.. Что делать с сей насмешкой?
900 Молю, повремени!
Урания