Ахелоева дочь, девственная владычица Дирка! Не ты ли некогда [520] приняла в свои волны Зевсова младенца, когда Зевс-родитель изъял его из бессмертного огня и скрыл в своем бедре, возгласив: «Иди, Дифирамб, иди сюда, в мое мужское чрево: этим именем нарекаю я тебя, Вакх, в пример Фивам»? И ты же, блаженная Дирка, отталкиваешь нас, когда мы хотим водить увенчанные хороводы в твоей [530] стране? За что отвергаешь ты нас? за что чуждаешься ты нас? Еще — клянемся сладкими плодами Дионисовой лозы — еще вспомнишь ты о Бромии!
Антистрофа.
Доказать же свое землеродное происхождение, свое рождение от змея Пенфей — он, имеющий отцом землеродного Эхиона, — он, это дикое [540] чудовище, не смертный муж, а кровожадный гигант, воюющий с богами! Еще недолго — и он велит связать нас, Бромиевых жриц; и уже теперь он держит в своем доме нашего товарища, заключив его в мрачную тюрьму. Видишь ты, Зевсов сын, Дионис, своих пророков в тисках [550] неизбежности? Явись, светлоликий, спустись с Олимпа, потрясая тирсом, и смири гордыню кровожадного мужа.
Эпод.
Где ты, Дионис? На Нисе ли, кормилице зверей, водишь ты тирсоносные хороводы, или на Корикийских вершинах? Или, верней, в лесистых ущельях Олимпа, где некогда Орфей, ударяя в струны, собирал [560] деревья своею игрой, собирал ею и диких зверей? Счастливая Пиерия! да, Дионис чтит тебя, он придет к тебе со своими таинствами, и ты огласишься его хороводами; да, он перейдет через стремительный Аксий, и за ним потянется сонм его вакханок; он перейдет и через Лудий, отца-благодетеля, дарящего счастье смертным, чистые воды которого [570] оплодотворяют эту славную родину коней.
ТРЕТЬЕ ДЕЙСТВИЕ
ПЕРВАЯ СЦЕНА (КОММОС)
Ио! Услышьте мой голос, услышьте его! Ио, вакханки! ио, вакханки!
Кто это, кто? Откуда голос благословенного бога донесся до нас?
Ио, ио! Еще раз взываю я к вам, я, сын Семелы, сын Зевса! [580]
Ио, ио! Владыка, владыка, явись же в наш лик, Бромий, Бромий!
Сотряси почву земли, могучий Землеврат!
Га! Тотчас распадутся чертоги Пенфея. Дионис во дворце! Поклоняйтесь ему!
Мы поклоняемся!
Смотрите, как пошатнулись каменные перекладины колонн! Это Бромий торжествует победу внутри дворца!
Зажги лучезарный светоч перуна! Воспламени, воспламени чертоги Пенфея!
Га! Видите, видите ли огонь, окруживший святую могилу Семелы? Это — то пламя Зевсовой молнии, которое она некогда оставила, сраженная перуном! Падите ниц, объятые трепетом! владыка наш, сын Зевса, появится [600] среди нас, превратив в груду развалин эти хоромы.
ВТОРАЯ СЦЕНА
Что с вами, варварки? До того ли вы испугались, что упали на землю?.. А вы, верно, заметили, как Бромий потряс до оснований дворец. Встаньте и ободритесь, забыв о трепетном страхе. (Спускается на сцену; вакханки, узнав своего «пророка», быстро поднимаются и радостно окружают его.)
О ты, давший нам свет благословенных вакхических даров, с какою радостью смотрю я на тебя после моего безотрадного одиночества!
Вот оно что! Вы впали в уныние, когда меня вводили во дворец, [610] и казалось, что я буду заключен в мрачную темницу Пенфея?
А то как же! Кто был бы нашим защитником, если бы с тобой случилось несчастье? Но как же был ты освобожден из уз нечестивого мужа?