Меркуцио. Ай да сводня! Ату ее, ату ее!
Ромео. Кого ты выследил?
Меркуцио. К сожалению, не зайца. Или такого, который за старостью может считаться постным.
(Поет.)
Если зайца кусок Запечь в пирог, То им постного не оскоромишь. Но бывает, что так Староват русак — Тронешь вилкою, зуб переломишь. Ромео, собираешься ли ты домой? Мы идем к вашим обедать.Ромео. Сейчас я подоспею.
Меркуцио. Прощайте, старая барыня, прощайте!
Кормилица. Прощайте, скатертью дорога.
Меркуцио и Бенволио уходят.
Объясните мне, сударь, кто этот нахал, бог знает что о себе возомнивший?Ромео. Это молодой человек, который любит послушать себя и в час наговорит столько, что будет жалеть об этом целый месяц.
Кормилица. Если это он на мой счет, ему не поздоровится, будь он вдесятеро вострей двадцати таких же выскочек. Я покажу ему, как смеяться надо мною! А если не покажу, все равно найдутся, которые покажут. Подлый хвастун! Ты это со своими сударками так разговаривай или с кем-нибудь из твоих поганых забулдыг! (Обращаясь к Петру.) А этот тоже хорош! Стоит, как пень, и смотрит, как каждый негодяй делает с его госпожой, что хочет.
Петр. Я этого не замечал. Я бы таких вещей не потерпел и на месте вынул бы оружие. Я пускаю в дело шпагу ничуть не хуже всякого, едва вижу к этому повод и когда знаю, что закон на моей стороне.
Кормилица. Боже правый, я до сих пор не могу прийти в себя, и всю меня так и трясет! Подлый хвастун!.. Ах, сэр, ведь я-то пришла совсем по другому делу. Моя барышня, как говорится, просила меня узнать. Что она просила, это, конечно, моя тайна, но если вы, сударь, собираетесь ее одурачить, это я уж просто слов не найду, как нехорошо. Потому что моя барышня совсем еще молоденькая, и если вы ее обманете, хорошие люди так не поступают. И вам так не годится, ей-богу, не годится.
Ромео. Погоди, нянюшка. Во-первых, передай от меня барышне поклон. Уверяю тебя…
Кормилица. Я передам ей это, добрая вы душа. То-то она обрадуется!
Ромео. Что передать ты хочешь? Я и рта ведь не успел еще открыть порядком.
Кормилица. Передам, что вы уверяете. Это, как я полагаю, изъявление немаловажное.
Ромео
Скажи, что под любым предлогом надо К полудню ей на исповедь прийти. Нас с нею обвенчает брат Лоренцо. Не спутаешь? А это за труды.Кормилица
Да полноте, не надо ни полушки.Ромео
Ну вот еще! Дают, так надо брать.Кормилица
Устрою, ладно. Приведу к полудню.Ромео
А ты постой у монастырских врат И там покараулишь человека С веревочною лестницей. По ней Взберусь я ночью на вершину счастья. Я за услуги отблагодарю. Теперь прощай. Поклон твоей хозяйке.Кормилица
Спаси вас бог! Послушайте-ка, сэр…Ромео
Что, нянюшка?Кормилица
А человек-то верный? К чему нам третий, в толк я не возьму. Меня б одну, а третий ни к чему.Ромео
Ручаюсь, он надежнее железа.Кормилица. Ну, хорошо, сэр. Моя барышня… Господи, господи! Когда она была маленькая… Слушайте, здесь в городе есть молодой человек, некто Парис, который бы не прочь ее заполучить. Но для нее он все равно что лягушка — ей-богу, все равно что лягушка. Она теперь не может, когда я говорю, что этот Парис более подходящая партия, чем вы, и при этих словах белеет, как полотно. Что, слова «розмарин[18]» и «Ромео» не на одну букву?
Ромео. На одну, нянюшка. Что ж из этого? Оба начинаются на «эр».
Кормилица. Какие вы насмешники! Это собачья буква. «Эр» — совсем другое дело. Ваше имя начинается не так. Я знаю, она придумывает всякие словечки на вас и розмарин. Вам бы страшно понравилось.
Ромео. Поклон барышне.
Кормилица. Да, тысяча поклонов.
Ромео уходит.
Петр!Петр. Чего изволите?
Кормилица. Возьми мой веер и ступай вперед проворней.
Уходят.
Сцена пятая
Входит Джульетта.
Джульетта
Кормилицу я в девять отослала. Она хотела сбегать в полчаса. Они не разминулись? Быть не может. Нет, попросту она плохой ходок. Рассыльными любви должны быть мысли, Они быстрее солнечных лучей, Несущихся в погоне за тенями. Вот что торопит почту голубей И отчего у Купидона крылья. Однако солнце уж над головой И три часа от девяти до полдня, Ее же нет как нет. Когда б она Была с горячей кровью и страстями, Она летала б с легкостью мяча Между моим возлюбленным и мною. Но это право старых хитрецов — Плестись и мешкать, корча мертвецов.