Корифей
Клеймо беды на городе и вас,
Рожденные Приамом, боги выжгли.
Гекуба
О дочь!.. Но сколько ж бед передо мною?
Коснись одной, — глядишь, впилась другая,
А новая к себе влечет... Никак
Не выпустят из очереди сердца...
Страдание твое с ума нейдет —
590 Я не могу не плакать. А ведь как бы
И скорби-то не стихнуть от вестей
Такой прекрасной смерти! Если нива
С бесплодною землей орошена
И вовремя согрета небом, может
Она родить сторицей. А другие,
И тучные порой, неурожай
Постигнет от погоды. Между смертных
Совсем не то. Порочный только злым
И может быть. А добрый — только добрым:
Несчастия не властны извратить
Природный дар. Ну, а заслуга чья же?
Родивших ли, иль тех, кто воспитал?
600 О, воспитанье много значит. Если
Кто обучен прекрасному, того
Не увлечет постыдное: имеет
Он образец в прекрасном. Но зачем
Ты мечешь, ум, на воздух эти стрелы?
(Талфибию.)
Ступай, глашатай, грекам объяви,
Чтобы никто до мертвой не касался.
Пусть удалят толпу. Средь мириад
Бессильна и угроза. А матросы,
Да без вождя, — ведь это пламя, хуже
Чем пламя; и для них — кто зла бежит,
Тот сердцем слаб.
Талфибий уходит.
Ты, старая слуга,
610 Как встарь, сосуд возьми: с волною моря
Края его сравнявши, дашь сюда.
Служанка уходит.
Сама хочу последним омовеньем
Ее омыть, мое дитя — невесту
Без жениха и деву без светлицы;
Затем — убрать по мере сил. Достойно
Я не могу; не стоит и мечтать.
Из украшений женских кое-что
У пленниц соберу, товарок в рабстве,
Что делят мой шатер. Ведь от господ
Припрятала ж иная от недавних
Хоть что-нибудь из прежнего добра.
О мой чертог, горевший позолотой...
Блаженная обитель... Ты, Приам,
620 Отец детей могучих и прекрасных,
И я, их мать, — о, как же низко мы,
Как глубоко мы с гордой выси пали!
Подумаешь, не все ль мы точно гребнем
Вздымаемся кичливо: тот — гордясь,
Что он богат, а тот — что между граждан
В почете он. Какая суета!
Заботы эти, замыслы... пустая
Шумиха слов. Того зови блаженным,
Кому не кроет зла насущный день.