— Без проблем.
Леон вновь пошёл на кухню, и я краем глаза видела, как он заваривал чай в небольшом синем чайничке. И стоило мне тащиться к нему домой ради одной фотографии и ещё пары слов?.. Зато это возможность проникнуть в логово врага! Везде нужно искать плюсы…
Преподаватель разложил на столе розовые чашки с золотыми цветами, а затем налил чай — ароматный, насыщенный. Я поспешила отхлебнуть и обожгла себе нёбо. Но как же славно пахло вишней!
— Очень вкусно, спасибо, — прокомментировала я, когда Леон мне ещё предложил конфеты. Вот это сладкая жизнь. Не забыться бы…
— Если будешь заниматься декорациями, домашку можешь не делать, — сказал он, отпивая чай.
Чуть не выронила чашку.
— Правда?! Так сразу бы предложили… Зачем столько нервов. Ещё и убираться заставили, — пробурчала я, ставя чашку на стол. Леон это специально, чтобы я у него в гостях побывала, спору нет.
Вскоре послышался звонок в дверь — не соврал, всё-таки курьер и правда пришёл. Тем временем я разглядывала комод, встав с места и решив пройтись. Вроде ничего подозрительного — парфюм, салфетки и часы.
Послышались шаги, и я мгновенно обернулась, чуть не потеряв дар речи. Всё-таки нехорошо копаться в чужих вещах.
— Мне домой пора, — быстро проговорила, испугавшись. Про работу мы поговорили, больше мне здесь делать нечего.
Он кивнул, улыбаясь. Предложил довезти до общежития — а я, что, буду против?
У общежития я увидела Грету — та недовольно поглядывала на меня. С чего вдруг? Поблагодарив преподавателя и попрощавшись, я поплелась ко входу и столкнулась с Гретой.
— И тебя покатал? — усмехнулась она. — И как?
— Да нормально. — Хотела побыстрее лечь на постель и отдохнуть. — Теперь знаю, что рисовать. Про формат тоже рассказал.
— Угу. — Она так криво улыбнулась, что мне стало не по себе. Не поверила мне.
— Ничего большего не было, не переживай, — фыркнула я, и не желая представлять подобного сценария.
— Меня однажды он тоже возил на «чай», — проговорила она мне вслед, пока я поднималась по лестнице. — Будь осторожнее, Скарлетт.
Поднялась на свой этаж и прошла в комнату, где Августа красила ногти. Она не удостоила меня взглядом, когда я завалилась на постель. Глаза прикрылись сами собой. Проснулась я от громкого голоса соседки.
— Да ладно тебе! Серьёзно?
Разлепила сонные глаза и всмотрелась в дверной проём — там стояла Люси — главная сплетница универа.
— Надёжный источник.
— У тебя он надёжный через раз, — рассмеялась Августа.
— Да правда! Об этом сказано молчать, но раз мы были её близкими подругами… Ни тебе, ни мне не рассказала! — Люси топнула ногой и посмотрела на меня.
— Не рассказали о чём? — впервые подала я голос, неуютно себя чувствуя.
Вот же раньше жила спокойно — соседка меня не беспокоила, пропадая, а теперь эти болтушки мне весь сон спугнули.
— О том, что Кристи была на втором месяце беременности, — произнесла Августа, когда Люси открыла рот, чтобы ответить. — Сделали вскрытие. Так себе новости.
— Как думаешь, это Леон? — Люси тревожно оглянулась, будто за ней следят. — Или… Дэнни?!
Девушки заговорщически переглянулись, вызывая у меня любопытство.
— У Леона теперь есть мотив, получается, — начала я вслух размышлять. — Убийство, чтобы правда о связи со студенткой не вскрылась.
— Ну ты и выдумщица. — Августа встала и покрутилась перед зеркалом, которое притащила в мою комнату вместе со всем остальным хламом. — У него алиби есть.
Я кивнула, вспоминая слова детектива, которая не поверила мне.
— Ладно. — Встала и села за стол, берясь за блокнот для рисования.
— Я так и знала! Вот чего она в последний раз не пила… — прошептала Люси, а затем распрощалась с Августой и вышла. Натрещались, слава Богу.
Августа тяжело выдохнула и бросила расчёску в стену — та упала на мою постель. Я вздрогнула — думала, Августа в меня запульнула.
— Неужели она от него залетела!
Августа злилась, и я была поражена смене её настроения. Вот только недавно она посмеивалась на сплетни Люси, а теперь в гневе.
— Что смотришь?
Я поспешно отвернулась, чтобы не злить её ещё больше. Ну и страсти тут у них творились. Занесло же меня. Всё больше интересных подробностей. Смерть беременной девушки… Печально. Получше всяких греческих трагедий.