Жизнь не переставала меня «радовать».
Сначала были лишь перешёптывания, слухи, обрывки разговоров. Затем объявили — Кристи нашли мёртвой с перерезанным горлом. Я помню её красивую, улыбающуюся, а самое главное, нормальную.
И, хоть я её практически не знала, но ощутила горечь утраты. Больно, что так. Непонятно, почему так.
Все подозрения пали на Августу. Ко мне тоже пришла такая мысль в голову сразу же. Однако было кое-что ещё. Интуиция.
Я не знала, что делать. Не знала, чем могу помочь. Но ощущала дикое желание наказать убийцу. А для начала — найти его. И этот убийца наверняка в театральной труппе.
Вызвалась участвовать в этом дурдоме спустя неделю после объявления о смерти Кристи. Надеюсь, меня не найдут с перерезанным горлом.
Не верила фальшивой улыбке Рейнольдса, его мнимому страданию.
Все его любили, но не я. Похоже, только я не зомбирована им.
Он заставлял меня согласиться на театр ради зачёта, будто это усилит мой интерес к античной истории. Бред какой-то. И я ему подыграла — ведь так «занимательно» присоединиться к труппе.
Когда слухи ещё не обросли подробностями, я предчувствовала, что могу знать убитую. И это оказалась Кристи. Меня вывернуло прямо в столовой, когда я поняла это.
Глава 2. Культура и история
По разговорам, полиция активно занималась Августой. Я и сама в этом убедилась, когда меня вызвали на допрос в качестве свидетеля. Я была одной из тех, кто видел Кристи живой в тот вечер.
— Так зачем вы приходили в театр? — спросила у меня детектив совершенно незаинтересованно. Она листала папку по делу, словно там был ответ.
— Я приходила в театр после последней пары, потому что настоял преподаватель истории. — С неудовольствием вспомнила тот день.
— Вот как? А с какой целью он пожелал вас видеть в театре? — Детектив холодно осмотрела меня. Сегодня я пришла в универ в застиранной толстовке и с немытыми волосами. То ещё зрелище. Последние дни чувствовала себя просто отвратительно, будто умерла моя подруга. Наверное, я бы не чувствовала себя так, если бы погибла та же выскочка Августа.
— Он считает, что так можно повысить мою успеваемость по предмету. Некоторые из его студентов участвуют в студенческом театре.
— И что за пьесу ставят в этот раз?
Открыла рот и тут же закрыла. Я ведь прослушала всё, что сказала мне Кристи в тот вечер.
— Эм… Я не запомнила. Не очень всем этим увлекаюсь.
Женщина хмыкнула и уткнулась в свои бумажки. Видимо, подозревала меня.
— Слушайте, я вообще не хотела туда идти, — не выдержала этого молчаливого осуждения. — Вот и не вникала. Но слышала, что Августа упрекала Кристи. Мол, та получила роль через постель. Переспав с профессором Рейнольдсом, — говорила быстро, и приходилось делать паузы, чтобы не задохнуться от негодования. — У него есть мотив, ведь спать со студентками запрещено. Могу свидетельствовать против него в суде, если понадобится. Я не боюсь.
Женщина обхватила подбородок рукой и вытянула указательный палец вдоль щеки.
— Мисс Блумфилд, у профессора есть алиби. И ваши заявления ничем не подкреплены.
— Неужели вы тоже повелись на его харизму? — повысила я голос, чуть было не подскочив.
— Прежде чем в чём-то упрекать человека, убедитесь, что правы. — Она встала, захватив свои бумажки. — Алиби профессора Рейнольдса подтверждено. А вы свободны.
— А у меня нет алиби. И что вы хотите сказать — что я это убила?! — Я тоже вскочила. Меня возмущала логика детектива. Алиби Рейнольдса могло быть и ненастоящим! Я видела такое в сериалах…
— Слушайте, мисс Блумфилд, я во время ПМС тоже такая нервная. Очень вас понимаю как женщина. Можете идти. — Она вымученно улыбнулась, словно я была её надоедливая пятилетняя дочь.
Ну, супер. Конечно же мне не поверили, а на что я надеялась?! Ещё и психованной обозвала.
— До свидания, — грубо проговорила я, чуть не задев её плечом, когда уходила.
И зачем меня вообще допрашивали? Так, для галочки? Видимо. Раз уж они не подозревали Рейнольдса… Да почему? Какое у него было алиби? Хотя, может, это я ошиблась…
Допрос освободил меня только от одной пары, к сожалению. Однако на лекцию к профессору я с удовольствием пошла. Хотелось посмотреть на него после случившегося.
Он начал пару с трогательной речи в честь смерти студентки. Я бы хотела сказать, что увидела ложь с первого же слова, что его выдали какие-то движения, мимика… Но нет. Это идеальная актёрская игра.
— Мы все скорбим по утрате столь талантливой и прекрасной девушки. Она должна была исполнить главную роль в постановке, но теперь всё придётся отложить — заменить её некому.