Он говорил это с подлинным сожалением — я это видела, чувствовала. Ощутила, что ошиблась, он правда по ней скорбел. Возможно, даже больше, чем по просто студентке. Кто знает, какие отношения их связывали.
— Огромное потрясение для её матери и для всего университета. Мы запомним её как целеустремлённую и добрую, как ту, что освещала путь к лучшему будущему.
И вновь Рейнольдс блистал в лучах славы. Многие девушки сидели и рыдали, достав бумажные салфетки. Я могла бы уличить их в лицемерии, если бы сама не была поражена и оскорблена смертью Кристи. Да, я тоже практически её не знала, но это не мешало моему негодованию. Убийца остался безнаказанным. Не верила, что это сделала Августа, не похожа была она на убийцу.
Да, я не эксперт в убийствах, и все мои познания в расследованиях кончались на романах Конан Дойля и сериальчиках, но нельзя же было оставить всё вот так!
— Мы с театральной группой организовали книгу добрых пожеланий — там вы можете написать что-то хорошее о Кристи. Самые тёплые слова будут вывешены на стенде в её честь вместе с фотографиями. Пусть наши воспоминания согревают её на том свете.
Ну прям всеобщая любимица. Было интересно, сколько человек примет в этом участие. А Августа тоже что-то хорошее напишет?
— Тяжёлая утрата отразится на нас, но пусть скорбь не отравляет нашу жизнь. Многие мероприятия были отменены, ведь и не может быть и речи о весёлом настроении. — Рейнольдс был хорош в своём ораторском искусстве. Мне даже казалось, что он импровизировал. — Однако вскоре жизнь вернётся в прежнее русло. Я надеюсь, что однажды мы закончим постановку в память о Кристи.
Я подпёрла голову рукой. Рейнольдс закончил говорить о погибшей студентке и продолжил лекцию.
— Сегодня мы поговорим об «Алкесте». Кто-нибудь что-нибудь слышал о ней?
— Она пожертвовала собой ради своего мужа. — Августа тут же вызвалась отвечать.
Я заметила, что у неё потекла тушь во время речи Рейнольдса о Кристи.
— И как вы думаете, стоила ли эта жертва того?
— Конечно! — незамедлительно ответила Августа.
— Все согласны с мисс Милтон? — Рейнольдс обратился к залу, расхаживая. — А может, Адмет лишь обладал смазливым личиком и ничем не отличался от других мужчин?
Я вдруг вспомнила:
«— Пф, бог, — рассмеялась я. — Всего лишь смазливая мордашка и член в штанах. Что в этом уникального?
Услышала движение за спиной и обернулась.
— Что здесь происходит? — спросил Рейнольдс, не сводя с меня взгляда».
— Мне кажется, мисс Блумфилд придерживается такого мнения.
Вздрогнула и тяжело выдохнула через рот. Вот же… Решил мне припомнить, причём практически сразу же.
— Она его любила. Поэтому и пожертвовала. Так делают женщины, не мужчины, — резко ответила я, принимая вызов. — И сколько уже можно останавливаться на трагедиях? Мы же историю изучаем, нет?
— Мисс Блумфилд, как называется предмет? — Он произнёс это так холодно, что я пошатнулась. Рейнольдс ещё никогда ни на кого так не реагировал. По крайней мере, я не видела. Вечный контроль, невозмутимость и излишняя вежливость.
— История Древней Греции.
— Культура, — он сделал паузу. — И история Древней Греции. Мисс Блумфилд, на зачёте будете рассказывать мне все трагедии Еврипида. И это только начало. Ребята, я понимаю, что все мы поражены произошедшей рядом с нами трагедией — и нет дела до того, что было очень и очень давно. Однако жизнь продолжается. Кристи много и упорно училась, в том числе по моему предмету. Давайте брать с неё пример. — Под конец его голос смягчился. Фан-клуб Рейнольдса лыбился, явно довольствуясь тем, что меня так прилюдно отчитали.
Я тяжело дышала, пытаясь привести учащённое сердцебиение в порядок, однако меня охватил слишком сильный гнев. Уткнулась в телефон, стараясь отвлечься.
— Пожелания Кристи можете оставить в холле, у стенда, — заявил Рейнольдс под конец занятия.
Я слетела со своего места и дождалась, пока все выйдут из аудитории.
— Я ведь согласилась участвовать в вашем цирке. Извините, в театре, — поспешно исправила, злясь на себя. — Что вы ещё хотите?
— Правда?
— Вы не видели от меня письмо на почте? — обозлённо продолжала я.
— Нет. В последнее время я рассеянный, — с сожалением произнёс он. — Рад, что ты решилась.
— Только не знаю, как теперь это будет, раз вы всё приостановили.
— Приостановил постановку пьесы, а не наши репетиции. Так что можешь приходить. — Он улыбнулся. — И, знаешь, если уж хочется распускать про меня сплетни…