Другие доводы тоже не действовали. Тогда я поинтересовался у адъютанта Зайцева, каким образом можно отправить твоего шефа отсюда. Он, подумав, сказал, что генерал больше всего опасается инфекционных болезней. Разве что этим? Я сразу же вызвал командира полка и спросил, сколько у него в лазарете инфекционных больных. Командир ответил, что сейчас как раз ни одного нет.
— Хорошо! Но ты сейчас же пойдешь к Зайцеву и доложишь ему, что в медпункте полка находятся 24 человека с гепатитом и 18 человек с брюшным тифом.
«Да как же я пойду с таким докладом? А если он проверит, тогда что?» — возразил командир полка.
Мне пришлось долго убеждать его. «Пойми, — говорил я ему, — хоть ты в любом случае и получишь нагоняй от главкома, зато завтра людей убережем».
Наконец командир полка ушел, а я стал ждать результатов. Ждать пришлось недолго — Зайцев тут же улетел в Шинданд.
Пока он летел, я вызвал на связь своего летчика и предупредил его — завтра с утра находи любые «веские» причины, хоть костьми ложись, но чтоб ни при каких обстоятельствах Зайцева поутру в Герате не было. Я должен начать боевые действия без помех.
На следующий день мы начали все по плану. Мой авиатор не подвел, правда, оставалось только догадываться, что ему, бедолаге, пришлось выдержать, так как когда генерал Зайцев все-таки прилетел, он находился в крайней степени раздражения. Но бой был уже в самом разгаре.
Находясь на командном пункте дивизии, я руководил нанесением огневых ударов, продвижением подразделений и делал вид, что не замечаю приезда генерала. Как раз в этот момент начали выдвигаться на блоки танки. Зайцев приободрился (он сам танкист) и стал внимательно наблюдать за ними, не вмешиваясь в мои действия. Но чувствовалось, что основной «разбор» еще впереди. В какой-то мере выручило то, что вышел на связь командующий армией генерал И. Родионов и сообщил, что главкому срочно надо вылететь в Кабул для доклада обстановки М. Горбачеву. Мне пару раз приходилось слышать, как он докладывал обстановку Генеральному секретарю ЦК КПСС. Прямо скажу, здесь он был большой мастер.
Зайцев сразу же после этого улетел, а мы довели операцию до конца, с минимальными потерями выполнив задачу.
Вечером позвонил командарм и спросил: «Какие это ты применил новые способы действий — «вертикальные охваты» и «танковые клинья»?» Я был очень удивлен этим вопросом и в свою очередь спросил, откуда, мол, все это взялось?
«Разве? Но ведь на совещании офицеров в штабе армии главком расписал достаточно эффектно, как вы с ним умело воевали, разгромив моджахедов доселе неизвестными способами», — не преминул съязвить генерал Родионов.
И подобных эпизодов было немало, что стало достоянием руководства Министерства обороны СССР. Постепенно генерала М. Зайцева стали выводить из этой войны, и его все реже можно было встретить в Афганистане. Тогда же, в середине 1985 г., был взят курс на вывод войск из Афганистана и решение афганской проблемы политическим путем. Сразу же после прихода к власти М. С. Горбачев поручил Политбюро ЦК КПСС в закрытом порядке пересмотреть политику в отношении Афганистана. Однако происходящие там события оставались тайной для советских людей, об «афганской войне» они по-прежнему узнавали только то, что политическое руководство разрешало сообщать в средствах массовой информации.
Совершенно секретно
Особая папка
ЦК КПСС
О публикациях в средствах массовой информации материалов относительно действий ограниченного контингента советских войск в Афганистане
В соответствии с постановлением ЦК КПСС (П 206/2 от 7 июня 1985 года) Министерство обороны (т. Ахромеев С. Ф.), МИД СССР (т. Корниенко Г. М.) и КГБ СССР (т. Крючков В. А.) разработали перечень сведений, разрешаемых к открытому опубликованию действий ограниченного контингента советских войск на территории Демократической Республики Афганистан (прилагается).
Отделы ЦК КПСС считают возможным согласиться с этим перечнем и поручить средствам массовой информации руководствоваться им при освещении вопросов, связанных с пребыванием советских войск в Афганистане. Просим согласия.
Зав. Отделом внешнеполитической пропаганды ЦК КПСС
Л. Замятин.
Зав. Отделом административных органов ЦК КПСС
Н. Савинкин.