Политика национального примирения (ПНП) сначала с энтузиазмом была воспринята народом, уставшим от многолетней войны. У части руководителей антиправительственных сил появились колебания и сомнения в целесообразности продолжения боевых действий.
Усилились разногласия и соперничество между лидерами внешней оппозиции, а также обострились противоречия между полевыми командирами различной партийной принадлежности и их руководством за рубежом, что еще раз подтверждало неоднородность оппозиции — политическую и религиозную. Некоторые идеи национального примирения восприняли эмигрантские круги в Западной Европе, включая бывшего короля Афганистана Захир Шаха.
С правительством подписали договоры о сотрудничестве многие командиры вооруженных формирований внутренней оппозиции. Они вошли в состав территориальных и племенных войск. В числе таких командиров можно назвать Амир Саид Ахмада, Фазыл Ахмада из Герата, Джума-Хана из Андараба, Исматуллу Муслима из Спинбальдака, которому даже было присвоено генеральское звание. И хотя это сотрудничество было зыбким и неустойчивым, оно все-таки способствовало стабилизации обстановки в определенных районах страны. Но в связи с отсутствием реальных шагов, способных привлечь на сторону правительства большую часть полевых командиров, этот процесс не стал массовым.
Постепенно из-за недоверия населения ко всем мероприятиям, проводимым НДПА, и пассивности действий партийцев, противодействия оппозиции, отсутствия позитивных результатов, а также потери времени инициатива стала ускользать из рук Наджибуллы.
Улучшения военно-политической обстановки, на что рассчитывали руководители республики, с обнародованием ПНП и прекращением правительственными силами огня не произошло. Как выяснилось, механизмы воплощения этой политики в жизнь были непродуманны и неотработанны. Линию на национальное примирение в достаточной степени не подкрепили практическими шагами. Декларативные заклинания о мире и национальном согласии больше напоминали ничем не подкрепленные демагогические призывы. Правительство ДРА рассчитывало, что сама идея примирения объединит нацию, так как объективно она отвечала чаяниям большинства населения Афганистана. Но не тут-то было. За мир надо было еще побороться. Народ с настороженностью воспринял миролюбие режима, долгие годы проповедовавшего лишь насилие.
К тому же объявление ПНП противниками госвласти было расценено как слабость НДПА и даже первый шаг к ее полной капитуляции.
Лидеры оппозиции после серии совещаний в первой половине января 1987 г. приняли однозначное решение — на компромиссы с правительством не идти, а добиваться насильственного свержения режима Наджибуллы и провозглашения в Афганистане Исламской республики, в которой бы не было места для НДПА. Преследуя эту цель, моджахеды стремились продемонстрировать мировой общественности и афганскому народу, что только мятежное движение является реальной политической силой, способной без каких-либо компромиссов с правительством ДРА и НДПА претендовать на власть в стране. Для этого они активизировали боевую, диверсионную и террористическую деятельность своих формирований, а также усилили пропаганду и агитацию. В качестве примера приведу текст заявления, с которым обратился исламский комитет ИОА провинции Парван к жителям страны.
Куда делся наемник Кармаль? Русские, когда совершали переворот 7 саура, считали, что эта маленькая страна с населением всего 18 млн. чел. вскоре превратится в одну из среднеазиатских республик. Именно с этой целью они поставили у власти эту семидесятилетнюю обезьяну — Тараки. Как только правительство Тараки приступило к своей деятельности, в городах и селах, по всей стране народ поднялся на вооруженную борьбу против этих вероотступников. Тогда русское правительство устранило эту семидесятилетнюю обезьяну руками его же преданного ученика — Хафизуллы Амина.
Но мусульманский народ уже начал джихад (священную войну), и ни насилие, ни убийства, ни разрушения не могли поколебать священный дух джихада. Страдающий народ, который проливал слезы по исламу, и сам бы скоро сверг Амина, но русские опередили и сами устранили его, поставив у власти с помощью танков и пушек Бабрака Кармаля и дав ему прозвище русского шаха. Сразу же после вторжения русских войск священная война разгорелась с новой силой, и 150 тыс. русских солдат, оснащенных самой современной техникой и вооружением, не смогли сломить дух народа и разгромить моджахеддинов. Этот прислужник русских в первые же дни своего правления заявил: «Последние остатки мятежников уничтожены», а впоследствии сам устранен как последний слуга своим же преданным учеником. Наджиб Хан (Бык), который как сумасшедший выступает по телевидению, выполняя чужую волю, заявляет: «По известным причинам я сам бы хотел сложить с себя все партийные и государственные обязанности, но…» Да, участь Наджиб Хана не лучше остальных.