— Вы в этом уверены?
— Конечно, уверена.
Лейн вздохнул:
— Сколько груш вы положили в вазу вчера, миссис Арбакл?
— Две.
— Что? — воскликнул инспектор. — Но мы нашли… — Он посмотрел на Бруно, а тот — на Лейна.
— Вы можете в этом поклясться, миссис Арбакл? — Голос актера звучал невозмутимо.
— Поклясться? Чего ради? Если я говорю, что груш было две, значит, так оно и есть.
— Разумеется. Вы сами отнесли вазу наверх?
— Я всегда это делаю.
Лейн улыбнулся, махнул рукой и сел с задумчивым видом.
— Скажите, Арбакл, — заговорил инспектор, — Барбара Хэттер пришла домой последней прошлой ночью?
Шофер-слуга вздрогнул и облизнул губы.
— Э-э… не знаю, сэр. Впустив мисс Хэттер, только сделал обычный обход — проверил, заперты ли окна и двери, запер входную дверь и поднялся к себе. Так что я не знаю, кто пришел, а кто нет.
— А как насчет полуподвала?
— Им не пользуются, — ответил Арбакл с большей уверенностью. — Его заколотили сзади и спереди много лет назад.
Инспектор подошел к двери, высунул голову и крикнул:
— Пинкуссон!
— Да, шеф? — хрипло отозвался детектив.
— Спуститесь к полуподвалу и посмотрите, все ли там в порядке.
Тамм закрыл дверь и вернулся. Бруно обратился к Арбаклу:
— Почему вы так тщательно проверяли двери и окна в два часа ночи?
Арбакл виновато усмехнулся:
— Привычка, сэр. Жена всегда говорит мне, чтобы я был с этим повнимательнее, так как мисс Кэмпион боится грабителей. Я все проверил перед сном, но решил сделать это еще раз для большей уверенности.
— Все окна и двери были закрыты и заперты в два часа? — осведомился Тамм.
— Да, сэр, наглухо.
— Как давно вы оба здесь работаете?
— На прошлый Великий пост исполнилось восемь лет, — ответила миссис Арбакл.
— Ну, — сказал Тамм, — пожалуй, это все. У вас есть еще вопросы, мистер Лейн?
Актер, откинувшись в кресле, посмотрел на экономку и ее мужа.
— Семье Хэттер было трудно прислуживать?
Джордж Арбакл почти оживился.
— Трудно, — фыркнул он. — Не то слово, сэр. Они все чокнутые.
— Им нелегко угодить, — мрачно добавила миссис Арбакл.
— Тогда почему вы оставались у них восемь лет?
— Тут нет никаких тайн, — отмахнулась миссис Арбакл. — Потому что жалованье было очень хорошим. Кто бы не остался на нашем месте?
Лейн казался разочарованным.
— Кто-нибудь из вас видел вчера мандолину в этой стеклянной витрине?
Мистер и миссис Арбакл посмотрели друг на друга и покачали головой.
— Не припоминаем, — ответил Арбакл.
— Благодарю вас, — сказал Друри Лейн, и инспектор отпустил супругов.
Служанка Вирджиния — никто не подумал спросить ее фамилию — была тощей старой девой с лошадиной физиономией, ломающей руки и готовой в любой момент заплакать. Она служила у Хэттеров пять лет, и ей нравились работа и жалованье. Что до остального, то она вчера вечером рано легла спать, поэтому ничего не видела, не слышала и не знает. Ее быстро выпроводили.
Детектив Пинкуссон вернулся в библиотеку — на его лице было написано отвращение.
— В полуподвале делать нечего, шеф. Он выглядит так, словно туда не входили несколько лет, — пыль толщиной в дюйм.
— В дюйм? — недоверчиво переспросил инспектор.
— Ну, может, поменьше. К дверям и окнам не прикасались. В грязи не видно следов ног.
— Избавьтесь от привычки преувеличивать, — проворчал инспектор. — В один прекрасный день вы сделаете чертовски большую гору из чертовски маленькой мыши, и это плохо кончится. О'кей, Пинк.
Когда детектив удалился, вошел полицейский и отдал честь.
— Что вам нужно? — буркнул Тамм.
— У дома двое мужчин, — сообщил полицейский. — Хотят войти. Говорят, что один из них семейный адвокат, а другой — партнер Конрада Хэттера. Впустить их, инспектор?
— Болван! — огрызнулся Тамм. — Я жду этих птичек все утро. Конечно, впустить!
Вместе с вновь прибывшими в библиотеку вошла драма с привкусом комедии. Эти двое мужчин, хотя и абсолютно разного типа, могли быть друзьями, но присутствие Джилл Хэттер уничтожало всякий намек на дружбу. Джилл, чье красивое лицо уже было тронуто под глазами и около носа следами бурной жизни, очевидно, встретила посетителей в коридоре и вошла, держа обоих за руки, переводя печальный взгляд с одного на другого и принимая соболезнования со вздымающейся грудью и опущенными уголками рта.