Город жил шумной, большой жизнью. Настроение Лигова испортилось.
— Каждый день приходят сюда корабли с трюмами, полными жира и уса, — сказал он Северову. — Нет только наших, русских. А могли быть.
— Будут, верю, что будут, — пытался ободрить друга Алексей.
Лигов и Алексей чувствовали себя одинокими. Усталые, они вернулись на бот еще до захода солнца. Вахтенный доложил, что их ждут. Алексей воскликнул:
— Кажется, этот проходимец Пуэйль действительно окажет нам помощь!
Но Северов ошибся. У капитана бота сидел незнакомый китобоям пожилой человек с темным от загара лицом и светлыми льняными волосами. Кое-где в них едва заметно поблескивала седина. Голубые глаза на простом широком лице смотрели приветливо.
— Ольхов, — с волжским акцентом назвал себя человек, оказавшийся бывшим торговым представителем Российско-Американской компании в Гонолулу.
Китобои обрадовались встрече с русским человеком в этом далеком от родины краю, а его волжский говор звучал для них как самая приятная музыка.
— Капитан бота сообщил мне о цели вашего приезда, — сказал Ольхов. — И я буду рад помочь соотечественникам в их предприятии.
— Фердинандо Пуэйль имеет с нами договоренность, — сказал Лигов.
— Неоднократно слышал о нем. — Ольхов постучал пальцами по столу, не скрывая своего неодобрения. — Но он не имеет здесь солидной репутации. Приобрести шхуну будет очень трудно, хорошую, конечно, шхуну.
— Почему же?! — с тревогой спросил Алексей.
— Заметно оживление китобойного промысла. Ходят какие-то смутные слухи о новом гарпуне. — Ольхов говорил спокойно, ясно произнося каждое слово. — К тому же новая американская компания Дайльтона все больше оказывает здесь влияние на все китобойные дела.
— Компания Дайльтона? — переспросил Лигов.
— Да, — кивнул Ольхов и улыбнулся. — Пусть это вас особенно не тревожит. Мы сможем для вас кое-что сделать. Я слышал, что, кроме китобойного снаряжения, вам нужен еще и гарпунер.
— Очень, — только и смог выговорить Лигов, проникаясь симпатией к этому волжанину, так не похожему на своего растерянного коллегу из Ново-Архангельска.
— Завтра к концу дня жду вас у себя. — Ольхов поднялся, опираясь на трость. Он слегка прихрамывал.
Все вышли на палубу. Над судном лежала тихая тропическая ночь. В черном бархатном небе звезды казались особенно яркими. Они отражались в такой же темной, как небо, воде Жемчужной бухты. С берега, усыпанного огнями, доносилась музыка. Издалека чувствовался аромат нагретых за день солнцем растений и цветов.
Было очень тихо… Лишь изредка всхлипывала вода у борта «Компаса». Покачивались в темноте судовые огни кораблей, стоявших на рейде.
Шлюпка с Ольховым, отойдя от бота, растаяла в темноте. Только вода у весел и за кормой шлюпки вспыхивала бесчисленными голубоватыми огоньками.
…Ольхов оказался прав. Явившийся утром Пуэйль, со следами ночной попойки на лице, часто облизывая пересыхающие губы, хвастливо сообщил:
— Я вам достал шхуну, капитан Удача. Шхуна достойна вас.
— Так едемте ее смотреть, — нетерпеливо сказал Алексей.
— Прежде освежим глотку! — Пуэйль направился в каюту. Вернулся он с посоловевшими глазами и нетвердо спустился в шлюпку. Матросы дружно налегли на весла, и шлюпка быстро помчалась по нежно-голубой бухте в дальний ее угол. Пуэйль всю дорогу без умолку болтал о том, каких трудностей ему стоило заполучить шхуну для русских китобоев. Лигов не слушал его, рассматривая китобойные суда, мимо которых они проходили. Большинство были американские, несколько норвежских и голландских. «Будут ли когда-нибудь стоять здесь и русские китобои?» — подумал капитан и не ответил на свой вопрос, отвлеченный словами Пуэйля:
— Здесь никто не хочет верить, что есть русские китобои с хорошим запасом уса.