— Черт возьми! — сердился Дайльтон. — Этот капитан, неожиданно появился в Ново-Архангельске с десятью тысячами фунтов китового уса, и мои люди не удосужились узнать, откуда он их привез, где добыл, и не смогли взять тот ус себе. А теперь Лигов имеет свою шхуну! Это плохо!
Дайльтон опять вернулся к карте и долго на нее смотрел, потом решительно сказал:
— Наверняка он промышляет в Тихом океане. Но это мы узнаем, и капитан Удача станет бить китов для меня или его совсем не будет. Иного быть не может!
— В случае, если Лигов снова появится на Гавайях, — сказал Джиллард, — Пуэйль нам сообщит.
— Я знаю, что такое ненависть Пуэйля, — усмехнулся Дайльтон. — Этот испанец способен на все. Хорошо, что вы его взяли на службу.
— Кисуке Хоаси наш второй трофей, — похвалился Джиллард, но Дайльтон не поддержал его.
— С этими японцами надо быть осторожнее. Слишком быстро они поползли со своих островов во все стороны. Как бы мы потом не каялись, что наш Перри так доблестно заставил японцев начать с нами, а затем и со всем миром торговлю. Плохое это соседство.
Да, Дайльтон был прав. В этом скоро убедился Джиллард. Однажды, вернувшись домой, он не был, как обычно, встречен Хоаси, так умело снимавшим с него пальто.
Прислуга сообщила, что японец ушел утром и больше не возвращался. У себя в кабинете Джиллард обнаружил, что все его бумаги очень тщательно просмотрены, а некоторые исчезли.
Когда Джиллард кинулся к сейфу и открыл его, на лбу бывшего дипломата выступили крупные капли пота. Так и есть! Хоаси снял слепок с ключа сейфа, который всегда был при Уильяме, изготовил второй ключ и забрал папку с документами и дневник Джилларда.
Советник растерянно смотрел в раскрытый сейф. У него не было даже сил затворить тяжелую дверцу. Джиллард почти рухнул в кресло. Взгляд его маленьких глаз блуждал по кабинету… Что, если японцам вздумается воспользоваться этими документами? Опубликование хотя бы одной бумаги из исчезнувшей папки или страницы из дневника равносильно убийству Джилларда. Он уже словно видел перед собой газету с выдержками из его дневника, видел свой позор, арест, тюрьму, каторгу…
Дрожащей рукой Джиллард провел по мокрому и холодному лбу. Нет, так японцы не поступят. Они иначе воспользуются украденными документами и скорее всего, шантажируя его, Уильяма, заставят служить им.
От этой мысли стало немного легче на душе, спокойнее. Джиллард проверил ее и пришел к окончательному выводу, что эти японцы будут действовать только так. Да будь он на их месте, он так бы и поступил. Теперь все дело в том, чтобы японцы все время в нем нуждались. А это он сумеет сделать.
Джиллард подошел к сейфу и захлопнул дверцу, точно закрыл за собой тюремную дверь.
Ох, если бы сейчас здесь был Кисуке Хоаси! Джиллард посмотрел на свои полусогнутые в ярости пальцы. Вот ими бы он и задушил этого бесшумно ступавшего, ловкого слугу.
Советник Дайльтона не знал, что в этот момент Кисуке Хоаси стоял на палубе голландского парохода, шедшего в Нагасаки, и с наслаждением курил сигару. В изысканном костюме он нисколько не походил на слугу.
Проследив, как за горизонтом исчезла темная полоска земли, и швырнув за борт окурок, Кисуке небрежно скользнул взглядом по суетящимся матросам, которые готовились к встрече шторма, и направился в каюту.
3Северный ветер быстро гнал шхуну «Мария» вдоль Сахалина. Скалистый берег острова то исчезал за густой пеленой дождя, то выплывал острыми вершинами сопок. Осень пришла с холодными дождями и штормами.
Лигов не покидал мостика. Четвертые сутки «Мария» уходила от надвигающегося свирепого шторма, но он настигал судно. Всклокоченная седая вода грозно шумела за бортом. Волны раскачивались все сильнее, то образуя глубокие гладкие впадины, то взлетая кипящими гребнями выше, палубы.
По небу, клубясь, бежали темные тучи. Они давно закрыли солнце. Ветер налетал порывами и кренил судно с борта на борт, выл в снастях. Вот высокая волна с угрожающим ревом поднялась за кормой, ринулась вслед шхуне и, нагнав ее, обрушилась своей многотонной тяжестью. Шхуна присела, скрипнули где-то смычки деревянных частей.
Вода еще не схлынула с палубы, была выше колен, а уже Ходов бежал к Лигову. Намертво цепляясь за поручни трапа, он поднялся к капитану. Тот что-то кричал, но из-за шума моря и свиста ветра ничего не было слышно. Лигов приблизил губы к уху боцмана:
— Убрать марселя! Взять рифы на гроте и кливере! Ходов скользнул вниз. Новая волна накрыла всю переднюю палубу. Ходов исчез под водой. Лигов с тревогой следил за ним. Как только вода немного схлынула, боцман уже бежал к люку, ведущему в матросский кубрик…