— Не тревожь Машеньку. Пусть она побудет у себя. Письмо любимого быстро не прочтешь. В нем для нас с тобой всего несколько страниц, а для нее — целые тома. Я сам прикрою дверь.
Геннадий Иванович расцеловался со стариком и вышел на осеннюю улицу. Дождь не переставал. Нагнув голову против ветра с Невы, моряк вышел на набережную. Порыв ветра бросил в лицо брызги. Их не замечал Геннадий Иванович. Он думал о Северове. «Заметно сдал адмирал за последний год. А я еще его разбередил своим поздним разговором. Но не простил бы Иван Петрович, если бы пришел завтра. Да и Марии счастливый вечер доставил».
Ветер рвал с плеч шинель, хлопал полами. Сквозь шум дождя донеслись удары курантов Петропавловской крепости. Была полночь…
Услышал куранты и Иван Петрович Северов. Он поднял голову, прислушался к звону и, взглянув на часы в гостиной, проговорил:
— С нами… Его голова опустилась на грудь. Пальцы, державшие письмо сына и Лигова, медленно расправились, и листки, соскользнув с колен, с легким шорохом разлетелись по ковру. Старый адмирал больше не двигался. Он был мертв…
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Уильям Джиллард проклинал тот час, когда впервые услышал имя Кисуке Хоаси. Как же он, бывший дипломат, гордившийся своим умением плести опаснейшие сети для других, вдруг сам так глупо попал в лапы этого маленького пронырливого японца? Советник Дайльтона пытался взять себя в руки, хладнокровно обдумать положение, в котором он оказался, но обычная выдержка отказывала ему.
Уильям остановился возле стола, где лежало распечатанное письмо Кисуки Хоаси. О, Джиллард знал его на память. В слащавой форме, с бесконечными заведениями в дружбе и извинениями за беспокойство, Кисуке Хоаси по существу приказывал Джилларду доставить ему гарпунную пушку из числа тех, что уже прибыли в Гонолулу из Норвегии и находятся в распоряжении Совета Лиги гарпунеров. Кисуке Хоаси писал, что в случае отказа он «будет вынужден причинить уважаемому господину Джилларду неприятность, так как не сможет удержать некоторых лиц от опубликования в газетах страниц из дневника, известного высокочтимому советнику Дайльтона». И далее Кисуке; Хоаси рассыпался в любезностях и новых заверениях в почтении.
Джиллард сжал кулаки. Он был бессилен что-либо предпринять. Ему не оставалось ничего другого, как выполнить приказ японца. А для этого необходимо совершить поездку в Гонолулу. Взглянув в зеркало, Уильям увидел обрюзгшее лицо с мешками под глазами, с унылым взглядом и безвольно опущенной нижней губой. «Надо взять себя в руки», — сказал он себе и скрылся в ванной.
Когда Джиллард деловито входил к Дайльтону, по его лицу было трудно узнать, что час тому назад он находился в смятении. Чисто выбритое лицо Джилларда после массажа было свежим, глаза смотрели спокойно, и во всей его фигуре чувствовалась энергия.
Он быстрым шагом пересек кабинет президента компании, как человек, занятый делами и экономящий каждую минуту времени.
Дайльтон выжидательно молчал. Его тяжелый взгляд, производивший раньше на Джилларда гнетущее впечатление, сейчас советником почти не замечался. Опустившись в кресло, Джиллард вытащил платок, провел им по лбу, что должно было означать усталость обремененного работой человека, шумно вздохнул и сказал:
— От Пуэйля пришло письмо. В Гонолулу прибыли гарпунные пушки.
— Сколько? У кого они? — отрывисто спросил Дайльтон. Президент компании в упор смотрел на советника, точно пытался взглядом заставить его говорить правду.
— Число неизвестно, — не смущаясь, пожал плечами Джиллард. — Их доставил из Норвегии брат нового председателя Совета Лиги гарпунеров Яльмара Рюда. На той самой шхуне, купить которую мы ему помогли.
— Отлично. — Дайльтон потер свой широкий подбородок. — Надо, чтобы все пушки были срочно нами перекуплены!
— Мне бы не хотелось доверять это бумаге, — как бы в раздумье проговорил Джиллард. — За почтой Совета Лиги внимательно следят многие компании.
Дайльтон молча кивнул. Советник был прав. Тот продолжал;
— За эти пушки будет борьба. Они сулят большую выгоду. Можно бить любых китов прямо с китобойных судов и…
— Знаю, — оборвал президент. — Что вы предлагаете?
— Лучше всего было бы мне самому отправиться в Гонолулу. Но долгие морские путешествия не по мне, — вздохнул Джиллард, всем своим видом показывая нежелание ехать. Он достаточно хорошо знал, что всякое сопротивление или несогласие с Дайльтоном вызывает у последнего желание — решить по-своему.
— Вам надоело у меня служить? — Дайльтон оскалил зубы. — У вас на островах масса дел! Вы что-то вчера докладывали о русских?