Выбрать главу

И тут сэр Клинтон понял, что выбрал не менее болезненную тему.

- Если хотите что-нибудь увидеть,- выпалил Сесил,- то поторопитесь. Морис собирается все продать.

- Продать коллекцию! Зачем?! У него достаточно денег!- поразился сэр Клинтон.

Сесил лишь дал понять, что он в этом безумии не участвует.

- Мое мнение не в счет. Морис может делать все, что ему заблагорассудится. Конечно, мне горько, что отцовские вещи будут проданы, когда в этом нет никакой необходимости - но это не мое дело. Милейший Морис совсем не таков, каким казался,- заполучив Равенсторп, он думает только о деньгах и о том, как бы нагрести еще больше. Ради этих бумажек он готов на все.

- Не может быть, что он решил продать все - наверное, какие-нибудь вторичные вещи, вряд ли он захочет лишиться ценной коллекции.

- Все до последней мелочи, сэр Клинтон. Думаете, зачем он привез сюда агента, янки по имени Фосс? Он сейчас живет в Равенсторпе и выторговывает главный шедевр коллекции, медальоны с изображением горгоны Медузы.

Сэр Клинтон покачал головой.

- Эти медальоны появились уже без меня. Я о них не слышал.

- Вы видели "горгону Медузу* в галерее Уффицы? {картинная галерея во Флоренции} Ее приписывают Леонардо да Винчи, но некоторые считают, что это копия, сделанная учеником с утерянной картины Леонардо. Отец разыскал три медальона с точно таким изображением горгоны Медузы на одной стороне и фигурой Персея на обороте. Более того, он сумел документально доказать, что эти вещи - подлинники Леонардо, подлинники, представляте? Эксперты подтвердили. Так что вы можете понять: Медузы были бы гордостью любого музея. А Морис спокойно предлагает их какому-то Кессоку, американскому миллионеру, а Кессок посылает этого Фосса торговаться.

- Как жалко с ними расставаться,- удрученно сказал сэр Клинтон.

- А Морису ничуть,- с горечью заявил Сесил.- Он договорился с моим другом Фоксом Поулгейтом, и тот сделал золотые копии, Фокс хоть и химик-любитель, но в гальванопластике толк знает. А Морис считает, что копии будут смотреться не хуже оригиналов.

- Хм! Что-то вроде кенотафа, памятника погибшим оригиналам,- сказал сэр Клинтон.

- Именно. А сами они будут покоиться за океаном в США.

Сесил помолчав закончил:

- Разумеется, никому из нас не нравится это варварское разбазаривание вещей. О, отец всю душу вложил в свою коллекцию. Он в гробу перевернется, если любимые его шедевры разойдутся по чужим рукам. И все из-за дьявольской скупости Мориса, из-за его ненасытности.

Сэр Клинтон поднялся и в последний раз окинул взором пейзаж.

- Пойдем?

Сесил не возражал, и они побрели назад к сосновому лесу. В лесочке сэр Клинтон заметил еще один забавный маленький домик.

- Смотри, еще один!

Сесил вдруг подошел к маленькому сооружению, наклонился, открыл дверь и заглянул внутрь.

- Феи нету дома,- заявил он и отодвинулся, давая сэру Клинтону заглянуть.

Что-то в его голосе насторожило шефа полиции. Фраза была вполне невинной, но в тоне проскользнуло глумливое веселье по поводу какой-то неведомой шутки. Сэр Клинтон поостерегся это выяснять, предпочел плавно переключиться на другую тему:

- Если некоторые здешние постройки такие древние, то и в самом доме должны быть какие-то курьезы. Нора священника {потайная комната в замке или церкви, где укрывались католические священники, когда католицизм был запрещен}, потайные ходы или что-нибудь еще в этом роде?

- Есть парочка,- сказал Сесил,- но мы их не афишируем. Даже Джоан не знает, как туда попасть. В нашей семье хранится история почище "Ветки омелы" - одна девушка пошла в такой коридор, но забыла, как работает пружинный механизм, разнервничалась и так и не смогла выйти. Так там и умерла. По трагическому совпадению в это время она была в доме одна, и никто не мог помочь ей выйти. С тех пор тайные ходы держатся в секрете от девушек. Не стоит рисковать.

- Даже Джоан не сумела вытянуть из вас секрет?

- Даже Джоан. Только я и Морис знаем, как туда попасть.

Сэра Клинтона это очень устраивало.

- Лучше всего вообще закрыть эти ходы. Кто знает, где тебя подстерегает судьба. Кстати, в старинных поместьях, вроде вашего, обычно хватает семейных легенд. Про Домики Фей ты мне рассказал. Нет ли еще чего-нибудь интересного?

К Сесилу вернулось его обычное благодушие. Похоже, он еле сдерживался, чтобы не засмеяться.

- Есть! У нас есть фамильное привидение, по крайней мере, так говорят крестьяне. Сам я никогда его не встречал, но они утверждают, что наш семейный призрак - Белый Человек, и будто он бродит по лесу накануне смерти главы семьи. Никто в это не верит, конечно, легенда очень старая, и к ней относятся с почтением.

Сэр Клинтон тоже рассмеялся.

- Кажется, ты не принимаешь сэра Призрака всерьез. А что насчет Семейного Проклятия? Этим тоже запаслись?

- По поводу Семейного Проклятия обращайтесь к Морису. Это он у нас знаток по этой части.

Глава 2

Чувство юмора мистера Поулгейта

- Как летит время!- с шутливой скорбью сказала Джоан Чейсвотер.Сегодня я в расцвете молодости, а завтра мне стукнет двадцать один год, и беззаботная юность останется позади. А через пять лет я, вполне возможно, выйду замуж за Майкла, если буду жива и если он не умрет к тому времени. А потом я нацеплю роговые очки, буду сидеть и штопать ему носки, с грустью вспоминая веселые деньки, когда я была молодой и счастливой. Какой ужас! Прямо плакать хочется. Майкл, дай что-нибудь, во что поплакаться, а то я куда-то подевала свою сумочку.

Майкл Клифтон с готовностью подал ей платок. Джоан пренебрежительно сказала:

- А поменьше у тебя нет? Столько слез у меня не наберется. Я не собираюсь плакать в масштабах, предусмотренных текстильной фабрикой. Это было бы неприлично.

Юна Рейнхил положила сигарету в пепельницу.

- Джоан, если ты собиралась порыдать, меня бы вполне устроила парочка всхлипов, или ком в горле. Веселее! У тебя остается еще целая ночь до того, как падет мрак!

- Ах, в этом все и дело! Всего одна ночь!- трагически воскликнула Джоан.- Ты еще молода, Юна, и вообще не умеешь предвидеть, что нас ждет. А я предвижу, что на меня надвигается. Вижу толстые лодыжки,- она взглянула на свои изящные ножки,- и носки из искусственного шелка по три с полтиной за пару; потому что за какой бы бизнес Майкл ни взялся, у него ничего не получится. У меня будет красный нос из-за несварения желудка, потому что после банкротства Майкла мы не сможем содержать прислугу, а я никогда не могла приготовить ничего путного. А потом Майкл растолстеет, облысеет, и у него появится одышка...

- С меня хватит,- прервал возмущенный Майкл.- После этой милой сценки я вовсе не уверен, что вообще возьму тебя замуж.

- Майкл, если ты не оставишь свои диктаторские замашки, я уйду,холодно предупредила Джоан.- Если так уж невтерпеж, командуй другими, мне даже нравится, как ты это делаешь. Но не мной, запомни. Будешь своевольничать - вычеркну тебя из списка претендентов. А от этого будет больно нам обоим - во всяком случае, тебе.

- О, обоим, обоим, я не сомневаюсь. Джоан, я и помыслить не смел тебе перечить. Да и что ты будешь делать, если отпадет твой единственный серьезный кандидат? Нет уж, я на все согласен.

- Ну слава богу, хоть один разумный человек нашелся.- Джоан обратилась к остальным: - Майки невозможно не любить, ведь он всегда так искренне признается, что был неправ. При умении можно обработать самый неподдающийся материал.

Перевесившись через кресло, Сесил выглянул за стену зелени, окружавшую уголок зимнего сада, где они сидели.

- Смотрите, вон Фокси плетется.

Сесил крикнул:

- Фокси, ты нас ищешь? Мы здесь.

У входа в их нишу показалась веснушчатая физиономия и рыжая шевелюра Фокса Поулгейта.

- Где только не рыскал. Все не мог найти, куда вы подевались,- сказал он, усаживаясь. Он обратился к Джоан.