Выбрать главу

- Благодарю тебя, это я уже слышала,- поспешно заметила леди Барбер.Вопрос состоит в том, где ты собираешься найти десять тысяч фунтов или около того, которые Себальд-Смит, скорее всего, потребует за свой палец?

Судья жадно глотнул воздух. Он не ожидал, что сумма будет так велика, даже при худшем стечении обстоятельств. Барбер уже собирался напомнить жене, что она знает значительно меньше, чем он, о суммах компенсаций за ущерб, нанесенный в результате дорожных происшествий, но вовремя вспомнил, что Хильда несомненно лучше знает, сколько зарабатывают пианисты.

- Боюсь, нам придется резко сократить наши расходы,- произнес он.

Ее светлость взглянула на свое элегантное отражение в зеркале над камином и состроила гримасу.

- Мрачная перспектива,- заметила она. Затем, взяв себя в руки, заговорила отрывистыми фразами в своей обычной деловой манере: - Так вот. Я считаю, что на письмо Фарадея надо ответить, и сделать это профессионально. Могу я написать Майклу от твоего имени и попросить его заняться этим? Думаю, ты захочешь, чтобы он представлял твои интересы?

- Пожалуй, да,- ответил судья без всякого энтузиазма. Он не очень любил своего шурина, но тот был, без сомнения, компетентным поверенным.

- Я попрошу его формально подтвердить получение письма, а потом, когда у меня будет время, съезжу в Лондон и объясню ему все подробно,- продолжала леди Барбер.- Чем дольше мы будем тянуть, тем лучше. У людей, подобных Себальду-Смиту, нет выдержки. Я уверена, через пару месяцев он станет сговорчивее. Кроме того,- неожиданно улыбнулась она довольной улыбкой,- у нас будет время начать экономить.

Когда супруги через некоторое время отправились ко сну, настроение у обоих было значительно лучше, чем полчаса назад. Несмотря на нависшее над ними несчастье, Хильда с ее активным умом была почти счастлива заняться серьезным делом, не терпящим отлагательства. Что касается судьи, он всегда испытывал чувство облегчения, когда ему удавалось передать свои проблемы в опытные руки жены, что чаще всего и случалось. А еще пребывал в приятном состоянии, которое обычно наступает после исповеди. Он чистосердечно признался в своей выходке. Была, правда, некоторая неудовлетворенность, которую судья почувствовал, поднимаясь в спальню. Ведь он ничего не сказал жене о письмах с угрозами, которые получил в Маркгемптоне. С неистощимым оптимизмом, который всегда проявлялся в нем в таких ситуациях, Барбер решил не говорить жене об этом, чтобы не нарушать ее покой. У него вошло в привычку скрывать от жены проблемы. Он делал это инстинктивно, как собака, прячущая косточки в подушках дивана. И с похожим результатом.

Глава 6

ГРАЖДАНСКОЕ ДЕЛО

Выездная сессия в Саутингтоне шла своим чередом. Церемония открытия мало чем отличалась от церемонии в Маркгемптоне, за исключением незначительным местных особенностей. Дерик, усвоивший правила игры и чувствующий себя полноправным участником событий, играл свою роль в спектакле, демонстрируя, как ему казалось, достоинство и отрешенность в должных пропорциях. Он заметил, что присутствие леди Барбер не внесло значительных изменений в текущие дела. Она держалась на заднем плане и для зрителей была просто незаметной фигурой в черном, сидящей либо на последней скамье в церкви, либо в дальнем уголке в суде. На следующий день она вообще не пришла в суд, заявив, что уголовные преступления ей надоели. Леди Барбер прочитала письменные показания и не нашла в уголовных делах ничего интересного с точки зрения юриспруденции. Но несколько гражданских дел, которые должны были слушаться позже, привлекли ее внимание, и она собиралась присутствовать на их слушании. Одно дело особенно заинтересовало ее. В нем впервые должно было быть принято решение по неясному вопросу, связанному с толкованием нового акта парламента. После того как на второй вечер за ужином в гостинице леди Барбер высказала свое мнение об этом деле весьма решительным тоном, Дерик понял, каким образом судья получил прозвище папаша Уильям.

В действительности Хильда Барбер была редким человеком - женщиной с талантом к юриспруденции. Она рассказала Дерику, что была принята в адвокатуру, но никогда не занималась частной адвокатской практикой. Последнее было правдой в том смысле, что, подобно многим женщинам-барристерам, ей не удалось создать свою собственную практику. Не имея влиятельной и могущественной поддержки, она не смогла преодолеть предрассудки, из-за которых профессия адвоката оставалась исключительно мужской профессией. Но Хильда два года провела в Темпле {Темпл - здание в Лондоне, где размещаются корпорации барристеров}, присутствовала на слушаниях всех самых важных (не только громких) дел и усердно занималась в библиотеке своей адвокатской корпорации. Именно в этот период она проходила практику у известного младшего барристера Уильяма Барбера. Вскоре после окончания практики Барбер отметил два выдающихся события: назначение королевским адвокатом и бракосочетание в том же месяце. Ходили слухи, что оба важных шага были сделаны по инициативе дамы. Нет никакого сомнения, что с профессиональной точки зрения у Барбера не было причин сожалеть ни о первом, ни о втором.

Выйдя замуж,- Хильда Барбер перестала посещать Темпл. Белоснежный парик и блестящая мантия - памятники несвершившихся честолюбивых замыслов - были убраны подальше. С той поры Хильда посвятила себя выполнению двух задач: она помогала мужу делать, карьеру и с легкостью тратила его растущие гонорары. Трудно сказать, где она больше преуспела. Хильда обеспечила Барберу связи в обществе, которых он до нее не имел и которые нужны были ему, чтобы укрепить свою профессиональную репутацию. Раньше поверенные обходили стороной дипломированного барристера мисс Хильду Мэтьюсон. Теперь они считали за честь получить приглашение на коктейль или ужин от блистательной миссис Барбер. Вечерние газеты в одной колонке светских новостей помещали сообщение о речи "выдающегося королевского адвоката", в другой - о том, что его жена присутствовала на премьере или благотворительном балу, причем описание ее наряда занимало обычно больше места, чем содержание речи мужа. Таким образом, и адвокат и его жена были людьми известными и популярными.

Однако было бы ошибкой думать, что, окунувшись в светскую жизнь, леди Барбер утратила интерес к юриспруденции. Если некоторые женщины ее ранга направляли избыток своей энергии в сферу политики или благотворительности, то леди Барбер осталась верна юриспруденции. Никто не подозревал, пожалуй кроме клерка, как много черновой закулисной работы она делала для Барбера. Благодаря своим способностям и складу ума Барбер, так или иначе, стал бы членом королевской скамьи, но его жена вполне справедливо полагала, что ее поддержка сократила срок продвижения мужа на несколько лет и помогла ему справляться с огромными нагрузками, которые он не смог бы осилить в одиночку.

Естественно, Хильда была довольна, что королевский адвокат Барбер стал господином королевским судьей, но в его повышении были свои недостатки. Хильда очень быстро обнаружила, как и многие до нее, что жалованье судьи было меньше доходов известного адвоката. Конечно, было приятно, когда на званом вечере объявляли прибытие леди Барбер, но несколько неловко здороваться с хозяйкой, будучи одетой в костюм, который носишь уже добрую половину сезона. Было еще одно обстоятельство, которое она вряд ли предвидела, да и вряд ли до конца осознавала. Судьи - общественные деятели. Кресло судьи всегда находится, так сказать, в свете юпитеров, поэтому рано или поздно практически и вся личная жизнь сидящего в нем человека становится общественным достоянием. Никто не знал, какие профессиональные советы госпожа Барбер давала в прошлом своему мужу-адвокату, но, когда он стал судьей, довольно многие из его окружения стали поговаривать, что если судья откладывает решение, то окончательный приговор будет вынесен ее светлостью. Однажды, когда речь шла об обжаловании, некий судья апелляционного суда спросил у другого: "Это Хильда так считает?" К несчастью, его вопрос был услышан шустрыми адвокатами. Правда, Хильде не доложили об этом эпизоде, так что никакого беспокойства не возникло. Однако ей стало известно прозвище мужа, папаша Уильям, но она отнеслась к этому с царственным снисхождением. Что касается широкой публики, то для нее леди Барбер продолжала оставаться в тени и, если не считать ее броской внешности, прекрасно играла роль супруги судьи Его Величества.