Возможно, здесь сказалась тогдашняя казачья психология: кончились деньги – сходи за границу, к соседу «на огонек», пусть попробует не дать! Рекрутами в новом государстве становились «вольно желающие».
Государственная монополия на торговлю солью – по тем временам это был один из самых болезненных вопросов – отменялась. Каждый был волен заниматься соляным бизнесом. Ну, и так далее.
По Пугачёву, все граждане этого будущего казачьего государства должны были получать равные «пожалования», все должны были быть вольными: «малые и большие, рядовые и чиновные, вся чернь бедная, как россияне, так и иноверцы: мухаметанцы и калмыки, киргизцы и башкиры, татары и мишари, черемисы и поселённые на Волге саксоны». Мишари – это татары в Мордовии, а саксоны – это о немецких и других иностранных колонистах. У всех должна быть в будущем, как обещал Пугачёв, «спокойная в свете жизнь», без какого бы то ни было «отягощения, общий покой».
Пугачёвский бунт 1773–1775 гг. был самым мощным на Руси из всех предшествующих. В нём участвовали сотни тысяч человек. Охваченная войной территория простиралась от Воронежа и Тамбова на западе до Шадринска и Тюмени на востоке, от Каспия на юге до Нижнего Новгорода и Перми на севере. Этот бунт принёс с собой потоки крови. В этих кровавых потоках искупался сначала помещик, а потом раб, настигнутый другими помещиками.
Насилие царило на Руси до Пугачёвского бунта, правило бал во время бунта и снова воцарилось во всей своей красе после бунта.
Между тем движущей силой этого бунта была всего лишь мечта, причём удивительно чистая и простая: жить по-человечески. Или, как говорил Пугачёв, – «Общий покой». Утопия, конечно.
Уже в который раз в нашей отечественной истории насилие породило насилие, которое в свою очередь воспроизвело новое насилие. Простой человек содрогнулся от ужаса, а затем в отчаянии на какое-то время забился в угол. Власть в свою очередь извлекла из бунта лишь те уроки, которые была способна извлечь. То есть, как обычно, начала решать второстепенные проблемы, не касаясь главной.
Восстание показало центру лишь недееспособность провинциальных властей, не сумевших подавить бунт в самом зародыше, да слабость дворянства как сословия, которое, с точки зрения Екатерины II, откровенно запаниковало в тот час, когда угроза нависла над самодержавием. Именно на этих направлениях и сконцентрировала свои реформаторские усилия императрица.
Административная реформа разделила всю империю на 40 губерний, во главе которых встали либо губернаторы, либо, в особо важных регионах, генерал-губернаторы. Губернии в свою очередь были поделены на уезды со своими центрами власти – уездными городами и местной администрацией. Крупных населённых пунктов на всю эту масштабную реформу не хватило, поэтому многие из посёлков были произведены в города авансом, простым росчерком пера. И, надо сказать, что большинство счастливцев своим шансом со временем воспользовались. Так и получилось, что в царствование Екатерины в России формально появилось больше городов, чем когда бы то ни было.
Реконструкции подвергся и весь чиновничий аппарат на местах. В городах появились «городской голова» и совет, избранный из представителей зарегистрированных гильдий. Все эти местные центры власти были подотчётны соответствующим коллегиям в столице. Судя по тому, что перекроенная Россия просуществовала в таком виде вплоть до отмены крепостного права, административную реформу Екатерина провела добротно. Если, конечно, исходить в оценке из интересов чиновничества и самодержавия. Низам эта реформа не дала ничего, кроме усиления бюрократического гнета.
Многое было сделано и для сплочения дворянства. Именно с екатерининских времён в русском языке появилось словосочетание «предводитель дворянства». Это была выборная должность, что подразумевало увеличение ответственности как самого «предводителя», так и дворян в целом. Правда, этот выбор должен был ещё одобрить губернатор. На разных уровнях, в губернии и в уездах, дворянство избирало и исправника, наделённого полицейской, правовой и дисциплинарной властью. Получило дворянство от императрицы также ряд дополнительных льгот и привилегий.
Таким образом, Пугачёвщина, не решив народных проблем, из-за чего, собственно, и начался мятеж, тем не менее всё равно дала толчок качественному обновлению России: железные обручи стянули государство надёжно и туго, империя укрепилась. Так что в этом смысле и этот бунт впустую для страны не прошёл.