Настроение не то, чтобы поднялось, но хотя бы перестало валяться на грязном туалетном полу жалкой забегаловки. Впрочем, кормили там, как ни странно, вполне прилично. На кассе висело объявление о том, что данному общепиту требуется кассир-официант с проживанием. Видимо, где-то в заведении была комната с удобствами. Зачем-то я записал телефон. По дороге мысль сформировалась окончательно: я хотел кардинально поменять свою жизнь, с чего-то было нужно начинать. Как студент я решил начать с карьеры официанта. Теперь мне предстояло из успешного юриста стать неловким подавалой. Но после всего, что случилось, меня это не пугало вовсе. Мне хотелось убежать от всех и себя. Я понял, что обязательно позвоню. И я позвонил.
Сходил на работу, написал заявление на расчёт. Надо сказать, что начальник удивился и пытался меня отговорить, пугая повышением зарплаты. Было приятно, но на уговоры остаться я не поддался. У меня был свой план, правда, я и сам не знал какой именно, я просто знал, что он был и действовал по наитию. Я перестал закрывать двери в доме, чтобы старуха спокойно могла заходить в процессе того самого и кричать на меня, оскорбляя. Но она не заходила, кричала за порогом, пытаться поймать я и не пробовал, понял, что бесполезно. Единственное, что я не позволял себе теперь - это ходить в туалет в не дома. Терпел, мучаясь. Но только дома. Ни на работе, ни на улице, ни в кафе. До работы. После работы. В перерыв тоже ездил домой. Так прошло две недели, моя отработка закончилась, пришло время уезжать и становиться официантом-кассиром в придорожной забегаловке. Настя впала в депрессию, обозвала меня психом и попыталась вызвать санитаров. Потом плюнула и отбыла гордо, бросив меня на произвол судьбы. Что ж, не могу сказать, что я её не понимал. Понимал. Она ещё долго терпела.
Бабку брать в свою новую жизнь мне не хотелось вовсе. Я решился пойти к другой бабке, решив, что клин клином вышибают: я нашёл гадалку. По объявлению в газете, очень просто.
Новую бабку звали тётя Соня. Хотя не такая уж она была и бабка: примерно возраста моей матери. Я записался на приём или на сеанс, не знаю, как там это правильно называется. Тётя Соня взглянула на меня хмуро, наверняка, к ней только школьницы глупые бегали раньше, на женихов сопливых гадать. Я начал издалека: мол, на работе неприятности, невеста бросила, думаю, может, порча или ещё что-то такое. Тётя Соня разложила карты, присвистнула. Я испугался. Она присвистнула ещё раз, я еле сдержался, чтобы не убежать прочь из этого колдовского дома. Дожил! Ну слава Богу! Да не верил я сроду во всю эту мантию.
- Ну, что там? - попытался и я заглянуть в карты. - Что вы видите? Порча?
- Неа, - ответила тётя Соня.
Я попытался улыбнуться.
- Проклятие на тебе. Ты ведьму обидел. Ничем не могу помочь. Даже денег с тебя не возьму.
- А что мне теперь делать-то? - заволновался я.
- Не знаю. Попроси прощения, может простит.
- А в церковь можно сходить? - робко спросил я.
- А ты разве не ходишь? - удивилась гадалка.
- А вы вообще не богоугодным делом занимаетесь, - парировал я.
- Зато меня ведьма не проклинала, - ответила тётя Соня. - Бог милосерден, а ведьмы нет.
- Тьфу, - досадливо сплюнул я на пол.
- Не плюйся, а то прокляну, - засмеялась гадалка.
- Ну, допустим, хуже уже не будет, - сказал я.
- Как знать, как знать.
- Так мне идти? - зачем-то спросил я.
- Иди, но прощения я бы на твоём месте попросила, ну и в церковь, само собой.
- Спасибо, - всё-таки поблагодарил я и ушёл.
Я долго бродил по городу пешком, ни о чём, в общем-то, не думая. Остановился возле храма, стоял, смотрел и... почему-то так и не решился войти. Я не считал себя шибко верующим. То есть, я, конечно, произносил очень часто: «О Господи и не дай Бог», но этим, собственно, дело и ограничивалось. Короче, с Богом у меня отношения не заладились. Но, с другой стороны, если у меня с Богом отношения не заладились, это ведь вовсе не означало, что и у Него со мной тоже. Но эта мысль пришла ко мне гораздо позже. Утром следующего дня я уехал из города. Бабка, как вы понимаете, поехала следом за мной.
Меня проводили в убогую комнатёнку размером с мой шкаф-купе. Там была кушетка вполне сносного вида. Телевизор, неизвестно какого года выпуска, стоял на небольшом столике, скромный шкафчик и стул. И усё. Усё. Совсем усё. Я сел на кушетку, оглядел ещё раз своё новое жилище и совсем было собрался зареветь, но вспомнил, что это было моё сознательное решение и попытался улыбнуться. Я не мог видеть своей улыбки. И слава Богу! А то, наверняка бы, испугался.