Вика вздрогнула, а потом выдала:
- Ты радуешься? Справедливость восторжествовала? Ты должен быть доволен...
Я смотрел на неё и вспоминал ту чистую наивную девочку и ту чистую и наивную любовь. Я даже не стал опровергать её слова. Что общего может быть у меня с человеком, который ТАК обо мне думает? Представляю, как бы она отреагировала, если бы я рассказал ей о бабке. С другой стороны, а чего я собственно ждал от человека, воспитанного моим отцом? Он был жалок, как сейчас была жалка Вика. Я улыбнулся и сказал ей:
- Вик, я не сержусь на тебя. Я женюсь скоро.
- На этой Насте?
- Ага. На Насте, - ответил я и понял, что сказал правду. Женюсь. Я перестал кого-либо винить в свои проколах и неудачах. Я понял, что сам несу ответственность за свою жизнь. И сам могу стать тем, кем захочу. Стало быть, я готов к созданию семьи. Я оглянулся по сторонам. Только вот, работу надо найти. Для главы семейства такая работа не годится. Что ж, каникулы закончились. Пора было возвращаться.
Я поднялся со стула, и наступила темнота...
Я сидел один в комнате и читал книгу об Ироде. Подошла бабка и села на свободный стул возле меня.
- Теперь ты понял, Ирод проклятый? - улыбнувшись, спросила она.
- Нет, - отрицательно завертел я головой. - Так и не понял.
Бабка открыла последнюю страницу. Я с интересом прочитал о смерти Ирода. Оказалось, что Ирод умер от какой-то болезни почек.
- Ну, а теперь-то понял? - вздохнула старуха. - Ирод хоть поумней тебя был.
- Ну, знаете ли... - начал было я и открыл глаза.
Очнулся я в больнице. Всё ожидаемо. У меня отказали обе почки. Всё это время вредная бабка пыталась меня предупредить. Мне всего-то было нужно узнать, как умер Ирод. А я знал о нём только из контекста убиенных младенцев. Я считал бабку проклятием, а она была благословением. «Не всё, что кажется плохим - плохо. И не всё, что кажется хорошим - хорошо,» - подумал я. - «Как всё странно, и как всё относительно.»
Я закрываю глаза. Умиляюсь тому, какой я философ и искренне надеюсь не проснуться.
Эпилог
Настя никогда не знала своих родителей, а я никогда, оказывается, не знал Настю. Она выросла в детском доме и по непонятной мне причине стеснялась этого. С чего-то она решила, что мне непременно должны нравиться только дочки состоятельных папенек. Она никогда и не жила в том доме, возле которого я её ждал, она жила в общежитии и работала на двух работах после занятий и по выходным, чтобы оплатить учёбу в институте. А потом отказалась от этой самой учёбы из-за того, что её подруга детства попала в аварию и нуждалась в деньгах на восстановление. Все они, девочки и мальчики, выпускники детского дома, чем-то пожертвовали, чтобы Катя смогла встать на ноги. Настя пожертвовала учёбой.
«Это не навсегда, ты не думай, я подкоплю годик и восстановлюсь. Обязательно. Я работу хорошую нашла. На полный день.»
«Господи, ну, какая дура,» - думал я, с нежностью глядя на неё.
Елизавета Григорьевна, мать Василия, не смогла пережить гибели сына. Она скончалась от острой сердечной недостаточности спустя два месяца после его трагической смерти.
По странному, я бы сказал мистическому, стечению обстоятельств именно её почка стала трансплантатом. Часть Васькиной мамы продолжает жить во мне.
А мне... мне хочется жить... и прочитать «Унесённых ветром», чтобы наконец узнать, кто же всё-таки такой этот Эшли...