При каждом выстреле ее плечо отбрасывает назад.
Она подбирает сумку и выбегает из дома. Вскакивает в первый автобус. Чем же заняться теперь?
Нескончаемая поездка на поезде. Отель оказалось найти легко. Она спрашивает у администратора господина Паже. Плохо выбритый итальяшка предупреждает:
— Это не двухместный, а одноместный номе…
— Я не собираюсь оставаться на ночь — отсосу и обратно.
Она стучит в дверь. Франсис открывает не сразу. Он спал.
Он кружит по номеру, и номер от этого кажется еще меньше. Потирает затылок. Никак не может собраться с мыслями.
— С ума сойти, сколько я сплю, когда сижу по горло в дерьме.
Она садится на край постели. Терпеливо ждет, когда он окажется в состоянии разговаривать. Открывает плейер, чтобы поменять батарейки. Франсис изрекает:
— В общем, ничего хорошего. По правде сказать, даже не знаю, что делать. Есть кое-какие мыслишки, хотелось бы их обсудить. Мне нужно твое мнение.
— А выглядишь ты неплохо.
— Похоже, тебя это волнует… Да, я сплю, как младенец. Повторяю, никак не могу отоспаться. Но только мне это кажется удивительным.
У него странная улыбка — тень улыбки. Он продолжает:
— Первое, что надо сделать, это спуститься и купить колеса, чтобы проснуться. Надо что-то быстрое и эффективное — мне надо тебе многое рассказать.
Она кивает. Он протягивает ей фотокопию пустого рецепта.
— Пожалуйста, можешь заняться этим?
Он вбил себе в голову, что у нее почерк врача. К тому же, она будет знать, что он принимает. Словно все происходит не случайно. Ей надо было отказаться с самого начала, чтобы не впутываться во все это. Теперь уже поздно грызть себя.
— Наверху справа пишешь…
Она обрывает его:
— Я слишком часто это делала, могу заполнить сама.
Она пишет и спрашивает:
— Когда именно все произошло?
— Позавчера вечером. Сумасшедшая неделя. В этой истории столько странного, что надо рассказывать с самого начала, иначе ни черта не поймешь.
— Ну не сидеть же здесь целую неделю.
Когда он начинает, остановить его невозможно. Постоянные рассуждения. Мысли опережают язык и разбегаются во все стороны. Он качает головой:
— Нет-нет, буду краток. Поверь, все это важно. Не дай бог тебе тоже оказаться в таком дерьме, как я. Самое главное в том, что это ты должна передать Ноэль.
Он выкладывает на стол паспорт и толстый конверт.
— У меня встреча с ней в субботу 13 июня в буфете на вокзале Нанси. В 17 часов. Если не получится, то там же на следующий день. Она переезжает границу на велосипеде, она рассчитывает на меня. Это суперважно.
Как во всех его делах — важность определяет он сам. У него свои ценности и особые требования. Вряд ли Ноэль нуждается в этом, но он решил, что это важно. Это его проблемы.
Надин подписывает рецепт. Она должна рассказать Франсису, что случилось с ней. Тогда разговор может стать другим. Потом решает, что объяснит позже.
— Спущусь в аптеку.
Перед выходом добавляет:
— Хорошо, что приехала, я рад тебя видеть. Самому все станет яснее, когда поговорю с тобой.
— Тип внизу не хочет, чтобы я оставалась здесь.
— Забудь. Видела — напротив отеля есть дежурная аптека.
— Видела. И не удивлена — ты из тех, кто умеет выбирать отель.
Он улыбается и выходит. Она вытягивается на постели.
Она довольна, что встретилась с ним, и вдруг спрашивает себя, а не задушила ли она Северин, чтобы остаться с ним.
Она ощущает, что теперь неразрывно связана с ним.
Я знаю, что в конце концов останусь с вами наедине. И жду этого мгновения.
Надо было купить спиртного.
Его долго нет, хотя аптека напротив. Хорошо, что у них будут колеса, — она вымотана до предела.
Как долго его нет. Она берет его вещи, паспорт и конверт — позже будет удивляться, что вспомнила о них.
Похоже, спорит с администратором. Пытается убедить того, что не только не должен приплачивать, но и имеет право получить за ту же цену апартаменты на двоих.
Внизу его нет, за конторкой пусто, а дверь распахнута. С порога отеля она видит, как Франсис, спиной вперед, вылетает из аптеки. Оглушительный выстрел. Его череп взрывается. Пуля попала в голову.
В окнах вспыхивает свет. Кто-то бросается к телу. Она без раздумий направляется в сторону вокзала. В брюхе урчит. Ноги едва несут ее. Страх заполонил всю душу. Она превратилась в резонатор — эхо усиливается, отражаясь от стенок. В голове лишь одна мысль: «В это время поезда уже не ходят». Ни о чем другом она думать не может. В голове словно бьется глупая песенка, от которой никак не удается отделаться. «В это время поезда не ходят». Она застывает перед решеткой. «В это время поезда не ходят».