- Так, раненых и болезных разместите по их дворам, через день-два придут в себя и поправятся, раны не смертельные. – Распорядилась колдунья и повернулась к старейшине. – Ты не забыл мои слова?
- Нет. – Замотал тот головой.
- Вот и отлично. – Кивнула та. – А вы за мной. – Это уже орку и его друзьям.
- Вообще-то у нас тут дело. – Тот остановился, широко расставив ноги. – Мы за земляным маслом ехали и не собирались с незнакомыми женщинами по лесам шататься.
- Ничего страшного, как приехали, так и поедете назад, только с полной бочкой, возница ваш тоже нуждается в лечении, не тащить же его избитого по оврагам и буеракам. – Сказала ведьма.
- Тетенька, вы, видимо, не поняли. – Произнес гоблин тонким голосом. – Мы никуда с вами не пойдем.
- Думаете, я не смогу вас заставить? – с усмешкой спросила та и вся деревня замерла, услышав эту фразу.
- Думаешь, я не успею снести тебе голову? – спросил в ответ орк и в его глазах мелькнул тот же огонек бешенства, что чуть не поглотил его на дороге, хотя он и сопротивлялся. – Не посмотрю на всю твою ведьминскую мощь, на один удар меня хватит, это точно. – И топор как будто сам прыгнул Пете в руку – он дико не любил, чтобы им командовали непонятно кто.
Ведьма задумалась. Она чувствовала, что с этим недомерком, также как и с его товарищами что-то не так, но сейчас ей требовалась помощь и именно от гоблина, а она знала, что без орков те хиреют и превращаются в дикарей, а этот вполне себе выглядел цивилизовано и вообще их связка – эльф, орк и гоблин была ментально стабильна, представляя собой миниатюрную ячейку сбалансированного отряда. И разрушить ее было очень сложно, колдунья не была уверена даже в своих силах, хотя ее мощь принадлежала к Оранжевому рангу и вполне могла соперничать с Высшими магами эльфов или магистрами Академии, в которой она когда-то тоже училась и даже преподавала некоторое время, пока… не узнала кое-что, что не нужно знать посторонним. И вот сейчас ей придется пройти еще одно испытание – заткнуть глубоко за пазуху собственную гордость и попросить (вот именно, бесово отродье, попросить!) о помощи эту троицу, потому что одного гоблина орк явно не отпустит, а он был среди них главным, что вообще ломало весь шаблон построения ментального треугольника вертикали управления.
- Я нуждаюсь в вашей помощи. – Произнесла, наконец, она. – Точнее не я, но моя подруга, самостоятельно не имеющая возможности излечиться, а ваш гоблин вполне может приготовить лекарство, это в его силах. Понимаю, как это выглядело с моей стороны – приказывать вам я не имею права, могу только просить. – Ведьма посмотрела на орка. – Если вы сомневаетесь и не доверяете мне, то давайте заключим обоюдную сделку. Что вы хотите?
- Для начала, чтобы нашего возницу подлечили. – Орк повернулся к старейшине. – Что вы за люди такие, что даже члена собственного роду-племени преспокойно избили?
- Мы думали, он под мороком. – Ответил тот, но в голосе не было раскаянья.
- Нужно не думать, а соображать. – Сказал эльф. – В каком доме мы можем его разместить?
- Вон тот пустует без хозяина. – Ведьма указала на хату, стоящую чуть поодаль от центра деревни, но и не с краю. – Ее владелец вами убит.
- Под удар сам подлез. – Ответил орк, а баба, что стояла возле плетня, упала – она все поняла и ноги подкосились сами. – А насчет помощи, - это уже ведьме, - после поговорим.
Она не выла и не ревела, просто когда мужики затащили в дом убиенного, то провела ладошкой по его лицу, а дочери облепили тятю, заливая его тело слезами. Орк, державший на руках возницу, которого никто из деревенских не хотел тащить, зашел за ними следом и теперь хмуро посмотрел на все это действо, но ничего не сказал, как одна из девчонок, средняя сестра, уже повзрослевшая, но не нашедшая пока свою любовь и мужа, схватила нож со стола и кинулась на орка, пытаясь воткнуть ему его в спину, когда тот опускал возницу на свободную койку. Тот резко повернулся и ударил девчонку наотмашь по лицу.
- Да что же это такое, все хотят меня убить! – заревел он и мужики дрогнули. Топор сам прыгнул ему в руку. – Может быть мне лучше всю вашу деревню вырезать, чтобы победить вашу дурость?
Его глаза смотрели бешенством, мужики дрогнули и молчали, а вот мать и ее дочери вдруг встали и заслонили мужа и отца своими телами.