Петя оттеснил Сегину в сторону и сам убрался с траектории снаряда, в ответ метнув топор прямо в грудь старейшине. Орк был еще слаб, вилы успели ткнуть его в ногу и упали, стукнув по бревну домика, но вот топор полетел не так, как рассчитывал Петя и попал старосте точно в лоб. Дурак, захотевший полной власти или же сам ее себе придумавший и поэтому везде искавший врагов, рухнул на траву замертво. Селяне потрясенно молчали, совершенно не зная, что делать.
- Неправого наказывает Божий Суд. – Произнесла, появляясь, Мелина. – Кто-то еще хочет последовать за ним?
Пейзане отрицательно помотали головами и зашептались.
- Он наказан был за то, что поднял руку на женщину, которая сделала вам столько добра, а вы захотели отплатить ей черной неблагодарностью. И я вас спрашиваю, не продались ли вы дьяволу, не раскинул ли он свои сети в вашем поселке, раз гостей вы встречаете вилами и саблями и хотите сжечь того, кто лечил вас? – Мелина тяжелым взглядом обвела толпу. – Кто-то хочет мне возразить? - Поселковые молчали. - То-то же.
Петя подошел к старосте, перевернул его тело и вынул свой топор, который за эту ночь и утро испил бесовской и человеческой крови.
- Госпожа Сегина, простите нас! – бухнулся на колени один из мужиков, самый сообразительный из селян. – Бес попутал, испугались мы сильно, ночью черт те что творилось, вой и рев, крики и вопли, было очень страшно. Староста растолковал по своему и мы поверили и сюда пришли, не губи, госпожа Мелина, не за себя прошу, за деток моих несмышленых.
- Ишь ты, как заголосил. – Восхитилась Сегина. – Когда силу почуял, то сразу как шелковый стал. Идите уже домой, видеть вас не хочу.
- Погоди. – Произнес орк, подходя к мужику, который попятился от здоровяка. Орк был по пояс голым и не страдал от утренней прохлады, но не это испугало пейзанина, а то, что на его теле были свежие шрамы, а посередине шел шов, стянутый жилами, который он сам приносил знахарке. Значит, орк сам серьезно пострадал и его лечили ночью и раз так быстро встал на ноги, то сопротивляться ему точно не стоит – прибьет одним ударом как поступил со старостой. – Бочку земляного масла нам приготовьте к обеду, мы в крепость поедем, а то загостились у вас тут. И возницу нашего в телегу положите.
- Тут такое дело, - замялся мужик, - возницу мы того, казнили уже.
- Как?! – вскрикнула Мелина. – За что?!
- Ну, он же с орком был и под мороком, а староста сказал… - все тише говорил мужик, опуская голову.
- Выкорчевать бы ваше дебильное гнездо. – Петя обвел всех взглядом, но нашлись и глупцы или тупоголовые храбрецы, которые приняли это за вызов, - да самих вас, дураков, жалко. Валите отсюда, пока я добрый и про бочку с телегой не забудьте. И тело возницы туда же положите.
- Мы его сожгли. – Вякнул мужик.
- Может и мне кого-нибудь из вас сжечь в отместку? – спросил Петя.
- А сожги! – выкрикнула какая-то баба, - вместе с детьми моими сожги, чего тебе стоит, зеленомордый!
Петя не стал церемонится, а снов метнул топор и угодил бабе в плечо. Она заголосила от боли, упала на колени, схватившись за топорище, вытаскивая оружие из тела, а орк уже подходил к ней и толпа испуганных пейзан, тут же растерявших свою храбрость, быстро расступалась перед ним. Баба из отважной превратилась в затравленную, ее глаза молили о пощаде.
- Язык бы тебе отрезать, чтобы не молол всякую чушь. – Произнес Петя, подбирая топор и стоя посреди толпы. – За каждое слово нужно держать ответ.
- А если это ребенок? – дерзко спросила какая-то молодуха, видно еще глупее, чем эта баба. Ее сразу же затолкали локтями и пинками, заставив замолчать.
- Тогда за него ответ должен держать родитель, раз не научил правильному поведению. – Петя направился к избушке. – Помните, что я жду телегу с бочкой к полудню.
Наконец-то до селян дошло и они подхватились домой. Сын старосты вместе с двумя мужиками из лопат сделали носилки и потащили тело в деревню.
- Сожгите его немедленно, а то будет по ночам шарахаться. – Предупредил их Петя и пейзане припустили еще быстрее. – Как покойничек вчера.
- Зря ты так с ними. – Покачала головой Сегина. – Дремучие люди, безграмотные, верят каждой чуши, про которую от старосты услышат.